Эпоха динамического традиционного единства отечественной культуры - www.umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Научно-практическая конференция «Первые шаги в науку» Последние Романовы... 1 186.51kb.
Естествознание и гуманитарные науки: различие и проблема единства... 1 146.09kb.
2. Введение. 14 Первая эпоха: Люди соединены в племена 13 4732.13kb.
«Поэзия Серебряного века» 1 50.42kb.
Основные вопросы повышения квалификации Поверка и калибровка средств... 1 8.29kb.
Школьный звонок Третий выпуск. Ноябрь. Газета издаётся с 1 сентября... 1 49.08kb.
Если Вы не можете описать то, что Вы делаете, как процесс, Вы не... 1 150.1kb.
Мбоу сош №16 Реализация межпредметных связей на уроках физической... 1 55.05kb.
Искусство куклы в контексте отечественной культуры второй половины... 1 374.16kb.
Закона от 26 июня 2008 г. №102-фз «Об обеспечении единства измерений» 1 33.06kb.
Рабочая программа по дисциплине од. А. 03. Специальные вопросы теории... 1 256.24kb.
Русский читатель и его историческая библиотека XVIII века 2 403.91kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Эпоха динамического традиционного единства отечественной культуры - страница №4/5

Кто море удержал брегами

И бездне положил предел

И ей свирепыми волнами

Стремиться дале не велел?

Покрытую пучину мглою

Не я ли сильно рукою

Открыл и разогнал туман

И с суши сдвигнул Океан?

Глава третья. Эпоха Екатерининского просвещения
§ 1. Императрица Екатерина как культурный и государственный деятель, общая характеристика Екатерининского периода
С образом императрицы Екатерины Второй (царствовавшей в 1762 – 1796 гг.) тесно связан образ эпохи российского Просвещения, то есть того периода в истории цивилизации, когда человеческая мысль претендует стать высшим судьей жизни и исторического опыта, а наука вызывает псевдорелигиозное почитание, оттесняя на второй план традиционную религию.

Немецкая принцесса ангальт-цербская по рождению, француженка по воспитанию, Екатерина (захватив с помощью гвардии престол мужа – умственно ограниченного и непопулярного в русском обществе поклонника Пруссии Петра III) затратила много усилий, чтобы стать истинно русской государыней. Она хорошо освоила русский язык, приняла Православие, углубилась в нашу церковную старину, изучала летописи и делала исторические обзоры. Вместе с тем Екатерина была проникнута идеями французских философов-просветителей Вольтера, Дидро, Монтескьё. Желание стать русской и увлеченность передовой европейской культурой, конечно, не могли не породить острых противоречий в деятельности монархини.

С одной стороны, подчас демонстративно выказывая уважение допетровского русского прошлого, Екатерина продолжила политику Петра I по ограничению самостоятельной роли Церкви в государстве. В 1764 году императрица отобрала в казну церковные и монастырские имения (с населением около 1 миллиона душ мужского пола), резко увеличив доходы государства и окончательно подорвав экономическую основу суверенитета церковной деятельности. Протестовавшего против этого акта верховной власти ростовского митрополита Арсения (который предал анафеме всех виновников отнятия церковной собственности) отправили в ссылку, а потом заточили в крепости, где он скончался.

Секуляризация имуществ Русской Церкви привела к разорению сотен русских монастырей. Отобрав в казну монастырские имущества, императрица совершила по православному представлению страшный грех. «Монастырская собственность, – обращает внимание на эту сторону ее деятельности Н. Калягин, – складывается веками и состоит большей частью из добровольных вкладов, из пожертвований самых разных людей – на помин души. С упразднением монастыря, естественно, прекращается и поминание. То есть вот этим своим знаменитым росчерком пера русская императрица, “крайний судия Духовной Коллегии”, нарушила последнюю волю неимоверного числа русских православных людей.

Век Просвещения. Императрица управляет государством, а ею управляет Разум, освобожденный от пут суеверия. Что такое “последняя воля”? на хлеб ее не намажешь. А три миллиона в год – деньги хорошие»1 .

При всей подверженности духу времени, Екатерина умела критически переоценивать и подавлять свои крайние просветительские увлечения, которые особенно были заметны в начальном периоде ее царствования. К примеру, при встрече и беседе со знаменитым просветителем Д. Дидро, она откровенно сказала ему: «Г. Дидро, я с большим удовольствием выслушала все, что вам внушал ваш блестящий ум. Но вашими высокими идеями хорошо наполнять книги, действовать же по ним плохо. Составляя планы разных преобразований, вы забываете различия наших положений. Вы трудитесь на бумаге, которая все терпит: она гладка, мягка и не представляет затруднений ни воображению, ни перу вашему, между тем как я, несчастная императрица, тружусь для простых смертных, которые чрезвычайно чувствительны и щекотливы»2. После этого Дидро стал говорить с Екатериной только о литературе, обходя политические темы.

Но уважение к французскому мыслителю Екатерина сохраняла. Когда Дидро во Франции был заключен в тюрьму, она приобрела его библиотеку, предоставив ему право пользоваться ею до смерти, и сверх того купила ему дом в Париже.

Как известно, Екатерина ознаменовала свое вступление на престол публикацией «Наказа», представлявшего декларацию о необходимости государственной вольности и свободомыслия, ценности исполнения законов не по принуждению, а по разуму и совести подданных. «Наказ» самодержавной государыни содержал столь передовые соображения, что был не разрешен к печати французской цензурой. В духе «Наказа» императрица первоначально покровительствовала всякого рода вольнодумству, закрывая глаза на основание в России масонских лож. Разразившаяся во Франции в 1789 г. Великая революция ясно обнаружила для Екатерины связь просветительских идей и масонских организаций с республиканской идеологией и революционной практикой, что заставило императрицу принять решительные меры против видных пропагандистов французских революционных идей и масонских организаторов.

Благодаря трезвому взгляду на мир, зрелому жизненному опыту, вдумчивому осознанию социально-исторического своеобразия России, императрица сумела избежать издержек просветительского идеализма в государственной деятельности. В своей блестящей внешней политике Екатерина силой оружия и мудрой дипломатией успешно решила целый ряд важных национальных задач. Россия присоединила Крым, закрепила за собой северный берег Черного моря от Днестра до Кубани. Южнорусские степи открылись для колонизации и культуры. Возникли многие новые города: Екатеринослав, Херсон, Николаев, Севастополь и др. С Россией была воссоединена почти вся Западная Русь. Количество населения империи, составлявшее в начале царствования Екатерины около 20 млн. человек, к концу ее царствования благодаря территориальным приобретениям и естественному приросту достигло 36 миллионов1.

Екатерина много сделала для того, чтобы организационно укрепить и технически усилить русскую армию, поднять русский воинский дух. В 1769 г. императрица утвердила статут ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Этот святой издавна почитался как покровитель воинов и царей. На Руси он стал символом и покровителем христолюбивого воинства. (Великий князь Ярослав Мудрый, нареченный в крещении Георгием, много способствовал почитанию Георгия Победоносца в Русской церкви. Он построил город Юрьев, основал Юрьевский монастырь в Новгороде, воздвиг храм святого Г. П. в Киеве, в память победы над печенегами. Храм освятил митрополит Киевский Иларион 26 ноября (по ст. ст.) 1051 и день освящения Георгиевского храма вошел в богослужебную жизнь Русской церкви как любимый народом Юрьев день или «осенний Георгий». С XIV в. изображение Георгия Победоносца. в виде всадника, поражающего копьем змея, становится гербом Москвы и символом Русского государства, входя затем в состав герба Российской империи.) Екатерина II учредила военный орден св. Великомученика и Победоносца Георгия 26 ноября, объединив два торжества – церковное и военное, поскольку в этот день стала отдаваться дань уважения подвигам мужества храбрейших воинов – кавалеров Георгиевского ордена. В 1807 г. был учрежден новый знак отличия для нижних чинов. С 1856 г. он стал подразделяться на 4 степени и с 1913 г. стал официально называться Георгиевским крестом. (В настоящее время орден Георгия Победоносца вновь восстановлен в России. В качестве военной награды он введен указом президента РФ от 8 августа 2000.)

Военные и внешнеполитические успехи Екатерининской России существенно повысили национально-патриотическое самосознание народа. В.О. Ключевский пишет, что даже по отдаленным российским селениям долго помнили о военной славе и международном престиже, которые принесло России царствование Екатерины, а видный екатерининский дипломат Безбородко в конце своей карьеры говорил молодым приемникам: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела» 2 .

Возвысив Россию до уровня ведущей мировой державы, Екатерина во внутренней деятельности властно ограничила распространение радикальных европейских идей и предприняла все, от нее зависящее, чтобы с мудрой постепенностью укоренить начала гражданской правовой культуры и личной свободы, учитывая специфические российские условия.

Такая гибкость мысли и действия в сложных обстоятельствах того времени дает нам основание признать Екатерину II действительно Великой русской государыней. Государыней – мыслительницей и писательницей, в эпоху которой ярче, чем в Елизаветинский период, разгорается русское национальное самосознание, воплотившееся в таких выдающихся сподвижниках и современниках Екатерины, как Суворов, Румянцев, Потемкин, Ушаков, Державин, Щербатов, Болтин.

Императрица большое внимание придавала развитию в России науки, искусства, литературы, сама занимаясь литературным творчеством. Она трудилась не только над знаменитым «Наказом», но приняла активное участие в нравоописательной и сатирической журналистике. В то время возникло несколько сатирических журналов, главными из которых были «Всякая всячина» Козицкого, где участвовала сама императрица и «Трутень» Новикова. Образцом им служили иностранные издания подобного рода, из которых русские издатели брали материалы.

Императрица написала целый ряд драматических пьес и комедий. Первые комедии Екатерины («О, время» и «Именины госпожи Ворчалкиной») имели большой успех. Это побудило ее написать до 30 пьес, из которых не все были опубликованы. Три комедии императрицы – «Шаман сибирский», «Обманщик и обольщенный» – были направлены против распространяющегося мистицизма и масонства. Другие комедии представляли довольно безобидную сатиру, осуждающую суеверие, ханжество и невежество. Императрица писала также аллегорические сказки – о царевиче Февее и царевиче Хлоре, собирала российские пословицы, составляла педагогические книжки, писала «Записки по древнерусской истории», осмысливала важнейшие исторические события.

Исследуя историю России, Екатерина сумела дать глубокую оценку погрешностей в российском церковном и государственном развитии. В своем выступлении на общей конференции Синода и Сената 15 сентября 1763 г., она подвергла вдумчивому анализу церковный раскол и сделала следующие нелицеприятные для реформаторов Русской Церкви выводы:

«...Все эти зазирания и осуждения греческими и киевскими отцами нашей отеческой обрядности... не суть ли они внушения суетности, тщеславия и склонности греческих и киевских отцов учить и драть за ухо нашу отечественную Церковь, а при этом обирать наших царей и народ, дескать, за науки, за якобы спасительную для нас проповедь, словом, показать нам свое перед нами якобы превосходство и нашу в них якобы необходимость». Решения собора 1667 г., о проклятии двуперстного знамения, Екатерина назвала безумными, подрывающими крепость государства, которая кроется в благоговейном отношении к традициям и памяти предков. «Просвещенные отцы! – восклицала императрица. – Вот вам мои два перста... Вот, я при всех вас этим двуперстием полагаю на себя знамение креста, полагаю твердо и истово, как крестились предки, как крестится теперь народный протест».

Сравнивая Русскую Церковь до перестройки ее Никоном, Алексей Михайловичем и Петром Первым с Церковью реформированной, императрица указывала, что старая церковность была носительница благодати, народу учительница, государству собирательница, престолу крепость и слава. «Сущностью идей этой Церкви было: сущная союзность и единость живая, деятельная и твердая: чем этот сердечный союз был крепок? Правильностью отношений к народу государей и архипастырей, справедливостью, сердечной участностью к его нуждам, уважением к его народности и свободе, и свободе в церковном отношении...». Но реформы Никона привели к безусловному подчинению народа духовенству, духовенства – архипастырям, архипастырей – патриархам. Петр же Великий, заменив патриарха Синодом, еще более исказил церковную жизнь, ибо синодальная система поставила императоров на место Христа, в императорском мече уповая найти неодолимость веры. «Чего же ждать Церкви от этого лишенного жизни и мертвящего института, которому вручена вся власть царя», – недоумевала Екатерина, рассматривая роль Синода. И делала вывод, что в церковном разладе виноваты самодержцы и иерархи, народ же не только не виновен, но проявил похвальную верность отечественной церковности. С обычной всем народам наклонностью охранять все унаследованное от предков, он в значительной своей части восстал за древнее сердечное единение нации, основанное на благочестии, любви и свободе, против казенного церковного единства, насаждаемого иерархией и государством. Императрица указывала на опасные следствия раскола для прочности самодержавия. «...Никон внес разлад и разделение между народом и престолом, – говорила она; – до него государи были отцами своего народа, самодержавными охранителями православных на любви и свободе, и единости престола с народом в верности веры отцов, в верности обрядов и обычаев предков, основателей отношений государей к их народу. Никон из царя Алексея, царя-отца, сделал тирана и истязателя своего народа. Народ стал видеть в своих царях антихристов, и мы его не виним: народ подлинно испытал на себе руку последних... Вот заслуга никоновской реформы перед престолом и самодержавием!».

Под конец своей речи Екатерина Великая предложила предоставить всякому православному свободу выбирать, какому церковному обряду следовать, сказав, что лишь в этом видит путь возрождения союза народа, Церкви и государства. В протокол конференции государыня повелела внести решения о непризнании за раскольников всех сторонников старого обряда, которые повинуются Церкви, имеют духовного отца и выполняют все христианские обязанности, а также о снятии с них двойного подушного оклада 1 .

Эпоха Екатерины, о чем свидетельствует сама ее личность и деятельность, – период глубоко противоречивого усложнения русского культурного самосознания и российского общества. В этом усложнении заключались новые стимулы развития общественности, государственности, культуры, но в нем же коренились серьезные опасности для политического бытия Российском империи. Ибо Екатерининская эпоха обнаружила зияющие трещины в сознании и существовании русского общества, прежнее духовное единство которого было невозможно восстановить какими-либо внешними мерами. В результате рокового культурного раскола России на европеизированный верх и традиционный простонародный низ, в итоге необратимого насыщения дворянского общества элементами западных идеологий, развитие нашего национального сознания именно в Екатерининский период приобретает многогранно противоречивый характер. Образы России и русского разнообразно дробятся в умах представителей различных социальных слоев, утративших традиционное мировоззренческое единство.


§ 2. Развитие экономики, науки, образования, литературы и искусства в России второй половины XVIII века
В царствование Екатерины Великой Россия сделала новые успехи в области экономического развития. Этому способствовала отмена былых ограничений народной инициативы и предпринимательской активности. Указом 1767 г. и манифестом 1775 г. Екатерина ликвидировала промышленные монополии и утвердила свободу предпринимательства. Необходимость «разрешительных указов» на открытие нового предприятия отпала. Устройство всякого рода промышленных заведений было объявлено совершенно свободным для всех. Крестьянам была предоставлена возможность беспрепятственно заниматься изготовлением и продажей промышленных изделий. В стране была обеспечена полная свобода торговли.

В исторической литературе отмечается необычная интенсивность экономического развития страны в Екатерининский период при большой роли частного капитала. «Развитие частной инициативы в области торговли и промышленности, – отмечает О. А. Платонов, – подняло с самых низов многие тысячи предприимчивых людей… Весьма характерно, что большая часть русских промышленников-миллионеров вышла из крестьян или посадских людей, тогда как в западноевропейских странах – из купцов и дворян»1 .

По ряду количественных показателей крупного промышленного производства Россия шла впереди всей континентальной Европы, в том числе Франции, Голландии, Пруссии. Русская металлургия продолжала оставаться поставщиком железа в страны Европы. К 1767 г. в России насчитывалось 385 мануфактур и 182 железоделательных и меднолитейных завода, то есть всего 567 промышленных предприятия. Количество крупных предприятий к концу XVIII века удвоилось. Вывоз товаров из России неуклонно возрастал и в 1781 – 1785 гг. он достигал ежегодно почти 24 млн. руб. (по сравнению с 7 млн. руб. в 1749 г.), причем вывоз значительно превышал ввоз и в экспорте все большее значение приобретали промышленные товары. Правительство последовательно проводило протекционистскую политику. В 1766 г. был принят новый таможенный тариф. Он запрещал ввоз товаров, которые производились российской промышленностью, и освобождал от пошлин ввоз той продукции, которая в России не изготовлялась 2.

Для оживления и развития экономики страны Екатерина издала в 1762 и 1763 гг. манифесты, приглашающие в Россию иностранных колонистов. Им гарантировались покровительство верховной власти, религиозная свобода и податные льготы. Особенно много поселенцев прибыло из Германии. Они получили для хозяйственного освоения прекрасную черноземную степь в Поволжье.

По мере развития российской экономики возрастала потребность в научных знаниях, технических усовершенствованиях, исследовании природных богатств. Состояние торговли, путей сообщения, природных ресурсов становится в 60–80-х годах XVIII века предметом изучения академических экспедиций. В 1743 г. с Камчатки отправилось к берегам Америки первое промысловое судно, к 1780 г. русские промышленники достигли Юкона, а в 1784 г. Г.И.Шелехов положил начало поселениям русских на Аляске.

В 1760-х годах возобновил свою работу в Петербургской Академии наук виднейший математик Л. Эйлер, возвратившийся в Россию. В 1768 г. в ней начал работать К.Ф.Вольф – один из основоположников учения о развитии организмов. В 1765 г. возникло первое русское научное объединение – Вольное экономическое общество, занявшееся научной разработкой вопросов агрономии и сельскохозяйственной техники.

В области научно-технической мысли, создания машин и механизмов большими достижениями отличалась деятельность Ивана Ивановича Ползунова (1728– 1766) и Ивана Петровича Кулибина (1735–1818). Сын солдата, рабочий уральского завода Ползунов изобрел и построил в 1763 г., на 20 лет раньше Д. Уатта, паровую машину. Самоучка-изобретатель из мастерской Академии наук Кулибин конструировал многообразные часовые механизмы, начиная от башенных часов и кончая миниатюрными часами в перстне. Он разработал уникальный проект одноарочного моста через Неву, математическое обеспечение которого привело в восторг Л.Эйлера, изобрел новые способы шлифовки стекол для различных оптических приборов, а также семафорный телеграф, прототип велосипеда и другие механизмы.

В 1783 г. была основана Российская Академия для очищения слога и разработки правил русского языка. Первым президентом новой Академии была назначена княгиня Екатерина Романовна Дашкова (1743 – 1810), которая стремилась создать словарь и твердые правила русского языка, дабы поставить его в независимое положение от чуждых ему иностранных языков и словесных конструкций. Дашкова стала энергичным руководителем, способствовав серьезному усовершенствованию преподавательского дела, организации систематических лекционных курсов, изданию журналов «Собеседник любителей российского слова», «Новые ежемесячные издания», «Российский театр». В Российской Академии состояли членами такие видные деятели русской культуры, как Г.Р.Державин, Д.И.Фонвизин, И.И.Шувалов, М.М.Херасков, В.В.Капнист, М.М.Щербатов, И.Н.Болтин.

В 1795 г. была открыта общедоступная Императорская публичная библиотека, ставшая одним из центральных книгохранилищ России. Важной мерой развития книжного дела явилось разрешение вольных (частных) типографий в 1783 г.

При Екатерине II предпринималась попытка построить систему народного просвещения. В 1786 г. был принят «Устав народных училищ». Он предполагал учреждение двух типов народных школ: главных (для губернских городов), со сроком обучения 5 лет, и малых, двухлетних (для городов уездных и сельских местностей). Однако замысел этой системы на был вполне реализован. В полной мере образование оставалось доступным только дворянскому сословию, а сельская Россия обходилась вообще без сколько-нибудь систематического просвещения.

Относительно же образования и воспитания дворянской и купеческой молодежи в Екатерининский период наблюдались значительные улучшения. В отличие от Петра I, воспринимавшего образование с точки зрения практической пользы, Екатерина II считала необходимым сделать упор на развитии человеческой личности и на воспитании подлинно культурных подданных. Она намеревалась произвести «новую породу людей», способных, став отцами и матерями, передать высокие нравственные и культурные качества своим детям. Не случайно с первых лет своего правления Екатерина занялась воспитанием благородных девиц. Для этого в Смольном монастыре был открыт первый женский институт, а затем основан Екатерининский институт для девушек из купеческих семей. Были также открыты при Академии художеств и Академии наук училища для мальчиков (с 5 – 6 лет) всякого звания, кроме крепостных, и Коммерческое училище. В этих сословных учебно-педагогических заведениях осуществлялось религиозно-нравственное воспитание молодежи и давалось разностороннее, серьезное по тому времени образование, включающее изучение основных естественнонаучных и гуманитарных предметов, иностранного языка, музыки, правил хорошего тона.

При динамичном экономическом развитии традиционной крестьянской страны, интенсивном образовании и воспитании высшего слоя в России возникали острые контрасты, переплетение разнотипных культурных форм, новейших и старинных нравов. Ярким символом этого смешения времен и культурных типов являлась столица молодой империи. Иностранных наблюдателей Петербург удивлял тем, что, как замечал французский посол граф Л.-Ф. Сегюр, они видели здесь в одно время и просвещение и варварство, следы Х и ХVII веков, Азию и Европу, скифов и европейцев, блестящее гордое дворянство и невежественную толпу. «С одной стороны – модные наряды, богатые одежды, роскошные пиры, великолепные торжества, зрелища, подобные тем, которые увеселяют избранное общество Парижа и Лондона; с другой – купцы в азиатской одежде, извозчики, слуги и мужики в овчинных тулупах, с длинными бородами, с меховыми шапками и рукавицами и иногда с топорами, заткнутыми за ременными поясами. Эта одежда, шерстяная обувь и род грубого котурна на ногах напоминают скифов, даков, роксолан и готов, некогда грозных для римского мира. Изображения дикарей на барельефах Трояновой колонны в Риме как будто оживают и движутся перед вашими глазами. Кажется, слышишь тот же язык, те же крики, которые раздавались в Балканских и Альпийских горах и перед которыми обращались вспять полчища римских и византийских цезарей. Но когда эти люди на барках или на возах поют свои мелодические, хотя и однообразно грустные песни, то вспоминаешь, что это уже не древние независимые скифы, а московитяне, потерявшие свою гордость под гнетом татар и русских бояр, которые, однако, не истребили их прежнюю мощь и врожденную отвагу»1.

Русское простонародье, отмечал Сегюр, погружено в рабство и не знакомо с нравственным благосостоянием, но оно пользуется некоторою степенью внешнего довольства, имея всегда обеспеченное жилище, пищу и топливо; оно удовлетворяет свои необходимые потребности и не испытывает страданий и нищеты, этой страшной язвы просвещенных народов. Помещики в России имеют почти неограниченную власть над своими крестьянами, но почти все землевладельцы пользуются ею с чрезвычайной умеренностью. Этим объясняется распространенная привязанность крепостных к своим помещикам. При постоянном смягчении нравов, положение русских крестьян приближается к тому состоянию, в котором были в Европе крепостные, прикрепленные к земле. Каждый крестьянин платит умеренный оброк за землю, которую обрабатывает, и распределение этого налога производится старостами, выбранными из их среды 2.

С полвека, продолжает французский посол, русские привыкли подражать иностранцам – одеваться, жить, меблировать, есть, встречаться и кланяться, вести себя на бале и на обеде, как французы, англичане и немцы. Все, что касается до обращения и приличий, было перенято превосходно. Женщины ушли далее мужчин на пути совершенствования. В обществе можно встретить много нарядных дам, девиц, замечательных красотою, говорящих на четырех и пяти языках, умеющих играть на разных инструментах и знакомых с творениями известнейших романистов Франции, Италии и Англии 3.

Росту просвещенности, воспитанности, и гражданской свободы личности в высшем слое русского общества сопутствовало дальнейшее развитие литературы и искусства в России второй половины XVIII в.

Выдающуюся роль в истории русской литературы сыграло творчество Г.Р.Державина – знаменитого поэта, патриота, государственного деятеля. Гаврила Романович Державин (1743 – 1816) родился в небогатой дворянской семье, учился в Казанской гимназии, проявив интерес к поэзии и рисованию. В 1762 г. ему пришлось прекратить занятия в связи с необходимостью явиться на службу в гвардейский Преображенский полк. Здесь он стал солдатом и лишь через десять лет ( в 1772 г.) получил офицерский чин. В 1773 – 74 гг. Державин находился в войсках, подавлявших Пугачевское восстание, где познакомился и сблизился с А.В. Суворовым. Оставив военную службу в 1777 г, он поступил в Сенат и вскоре вошел в литературно-художественный кружок, группировавшийся вокруг писателя и архитектора Н.А.Львова. В 1776 г. вышел первый сборник стихов Державина, но широкую известность и признание принесла ему ода «Фелица», написанная поэтом в конце 1782 г. и напечатанная в 1783 г.

Сочинение было посвящено Екатерине II. Главный персонаж оды ( мудрая царевна Фелица) был заимствован из «Сказки о царевиче Хлоре», сочиненной императрицей для своего малолетнего внука Александра. Державин воспел в образе киргиз-кайсацкой царевны Фелицы Екатерину Великую, попутно иронически очертив личные особенности ее придворных, А. Орлова, П. Панина, Г. Потемкина и др. Поскольку всевластный Потемкин прочитал оду без гнева, она была опубликована в первозданном виде княгиней Дашковой в первом выпуске журнала «Собеседник любителей российского слова» в мае 1783 г. без подписи, но с указанием, что произведение писано некоторым татарским мурзой, поселившимся в Петербурге. Императрица была восхищена одой и, включившись в игру, послала золотую табакерку «мурзе» Державину от «киргизской царевны». Державин был представлен Екатерине, ласково ею принят и приближен.

Впрочем, многие вельможи, задетые сатирическими выпадами поэта, стали недоброжелателями Державина, из-за чего у него возникали немалые сложности. В 1784 г. поэт был назначен губернатором Олонецкой губернии, а в 1785 г. – Тамбовской. На этих постах он проявил себя непреклонным сторонником правды, и потому всюду у Державина возникали столкновения с наместниками, у которых он находился в подчинении. В 1791 г. Екатерина назначила его своим статс-секретарем. Но и в этой должности он прослужил недолго. В последующие годы поэт занимал видные посты: сенатора, президента Коммерц-коллегии, затем, при Павле I – члена Государственного Совета, при Александре I – министра юстиции. Однако Державин бескомпромиссно и повсеместно отстаивал справедливость и свою творческую независимость, что отразилось, к примеру, в стихотворениях «На птичку», «Храповицкому», «Памятник». Отношения Державина даже с монархами были осложнены многочисленными конфликтами. В 1803 г. он окончательно вышел в отставку, но деятельно продолжал заниматься литературой. В 1804 г. был опубликован его сборник «Анакреонтические песни»; в 1808 г. – «Сочинения» в четырех частях ( пятая часть – в 1815 г.) Кроме того, Державин обращался к теории литературы и к драматургии, написав несколько пьес, создав трактат «Рассуждение о лирической поэзии, или об оде», а также комментарии к собственным стихотворениям. В его петербургском доме постоянно собирались видные писатели разных поколений, устраивались литературные чтения. Большой интерес представляет обширное эпистолярное наследие писателя и особенно его «Записки», содержащие ценнейший материал для его биографии и для исследования быта и культуры того времени.

Один из известных мемуаристов начала XIX века Степан Петрович Жихарев вспоминает, что с именем Державина у него было связано все, что составляет достоинство человека: вера в Бога, честь, правда, любовь к ближнему, преданность государю и Отечеству, высокий талант, бескорыстный труд. И при личном знакомстве в декабре 1806 г. поэт не разочаровал Жихарева. Он увидел погруженного в размышления старца в синем шелковом беличьем тулупе, с торчащей из-за пазухи головой белой собачки – Бибишки, – который чуть только коснется его слуха какая несправедливость, притеснение или, напротив, какой-нибудь подвиг человеколюбия и доброе дело – тотчас колпак небекрень, и превращается в оратора, поборника правды. «Это не человек, а воплощенная доброта» 1, – делал вывод Жихарев.

Важное значение Державина в истории русской словесности определяется тем, что он предначертал строительство национальной культуры в тесной связи религиозного, государственно-патриотического и свободного творческого начала, на основе христианского миросозерцания. Многие произведения Державина наполнены живым религиозным чувством и философским пафосом. Об этом свидетельствует ода «Бог», которую поэт написал в 1780 г., вернувшись домой с пасхальной заутрени. В названной оде духовно органично и высоко художественно сочетаются интуиция бытия Божественного Абсолюта с переживанием безусловной ценности и высокого достоинства человеческой личности:


О ты, пространством бесконечный,

Живый в движеньи вещества,

Теченьем времени превечный,

Без лиц, в трех лицах божества!

Дух всюду сущий и единый,

Кому нет места и причины,

Кого никто постичь не мог,

Кто все собою наполняет,

Объемлет, зиждет, сохраняет,

Кого мы называем Бог! (…)


Ты есть! – природы чин вещает,

Гласит мое мне сердце то,

Меня мой разум уверяет,

Ты есть – и я уж не ничто!

Частица целой я вселенной,

Поставлен, мнится мне, в почтенной

Средине естества я той,

Где начал тварей ты телесных,

Где кончил ты духов небесных

И цепь существ связал всех мной.


Я связь миров, повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб – я червь – я бог!

Но, будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? – безвестен;

А сам собой я быть не мог.


Твое созданье я, Создатель!

Твоей премудрости я тварь,

Источник жизни, благ податель

Душа души моей и царь!

Твоей то правде нужно было,

Чтоб смертну бездну преходило

Мое бессмертно бытие;

Чтоб дух мой в смертность облачился

И чтоб чрез смерть я возвратился,

Отец! – в бессмертие твое.


Неизъяснимый, непостижный!

Я знаю, что души моей

Воображении бессильны

И тени начертать твоей;

Но если славословить должно,

То слабым смертным невозможно

Тебя ничем иным почтить,

Как им к тебе лишь возвышаться,

В безмерной разности теряться

И благодарны слезы лить.


В оде запечатлелось преимущественно не субъективно-психологическое, а космологическое переживание поэтом личной связи с Богом, напоминающее, как верно заметил В.В.Кожинов, древнерусское религиозное чувство, отразившееся, к примеру, в сочинениях протопопа Аввакума. Мощь этого искреннего «онтологического чувства» бытия Божия заставляла Державина, подобно древнему подвижнику благочестия, всюду обличать неправду и властно указывать в своих стихах каждому христианину, особенно же правителям и судьям, на долг служения Правде:
Восстал Всевышний Бог, да судит

Земных богов во сонме их;

Доколе, рек, доколь вам будет

Щадить неправедных и злых?


Ваш долг есть: сохранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять.


Ваш долг: спасать от бед невинных,

Несчастливым подать покров;

От сильных защищать бессильных,

Исторгнуть бедных из оков.


Не внемлют! Видят – и не знают!

Покрыты мздою очеса:

Злодействы землю потрясают,

Неправда зыблет небеса.


Цари! Я мнил, вы боги властны,

Никто над вами не судья,

Но вы, как я, подобно страстны

И так же смертны, как и я.


И вы подобно так падете,

Как с древ увядший лист падет!

И вы подобно так умрете,

Как ваш последний раб умрет!


Воскресни, Боже! Боже правых!

И их молению внемли:

Приди, суди, карай лукавых,

И будь един царем земли!


Державин был не только религиозно-поэтический мыслитель, но замечательный лирик и живописец, чуткий к глубоко интимным переживаниям человеческой души и звукам природы. «Он первый ввел в русскую поэзию инструментовку, то нежнейшую, то громоподобную, он умеет передавать голоса птиц, шум бури, грохот сражений» 1, – замечает исследовательница творчества поэта Н.И.Глинка. Названный автор, удачно сопоставляя описание ночи в стихотворениях Ломоносова и Державина, показывает насколько далеко отошел поэт-художник в сторону живописности образов от рационалистических определений поэта-ученого 2.

Вместе с тем в восприятии современного читателя, знакомого с творчеством Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Фета, поэзия Державина выглядит зачастую как некая первозданная стихия, в которой духовная мощь и энергичность словесного творчества порой нагромождает необтесанные в смысловом отношении и неуклюжие в стилистическом фразеологические глыбы.

Екатерининский период был отмечен новыми достижениями и в области искусства, где во второй половине XVIII в. начинает чувствоваться влияние выходцев из простого народа. К примеру, выдающийся скульптор Ф. Шубин был из семьи государственных крестьян, музыкант О. Козловский – сыном ремесленника, композитор И. Хандошкин – сыном крепостного крестьянина. Семья художников Аргуновых также была крепостной. Известный архитектор Баженов был сыном дьячка, Казаков – подьячего. Так проникали в ряды интеллигенции выходцы из крестьян, разночинцев, мастеровых, которыми Россия XVIII в обязана не только своей наукой, но и ярким самобытным искусством. Представители крестьян и разночинцев принесли в сферу искусства мотивы народного творчества.

Рост национального сознания в России во второй половине XVIII в. обусловил самобытность и оригинальность русского искусства. При этом Россия, разумеется, нисколько не изолировала себя от Западной Европы. Русские художники, создавая свое национальное и оригинальное искусство, творчески использовали достижения зарубежной живописи.

Русская национальная архитектура второй половины XVIII столетия дала целый ряд выдающихся творений. В Петербурге возводятся такие шедевры архитектуры как Зимний дворец, дворец Строгановых, Смольный монастырь (В.В.Растрелли), собор в Александро-Невской лавре ( И.Е.Старов) и др. Особенно интересен построенный Старовым Таврический дворец, представляющий собой типичный образец русского классицизма. Он отличается исключительной простотой и строгостью внешних форм. В это же время «в гранит оделася Нева», была установлена знаменитая решетка Летнего сада, построен ряд замечательных зданий (Академия художеств, Гостиный двор, Новая Голландия и др.). Трудами Д.В.Ухтомского и его учеников украшается новыми зданиями в стиле классицизма Москва.

Особенно значительно было творчество выдающегося русского зодчего Василия Ивановича Баженова (1737–1799). Член Болонской и Флорентийской академий и профессор Римской, Баженов был своеобразным русским зодчим, по замыслу которого построен пашковский дом в Москве. Его модель Кремлевского дворца по грандиозности замысла и изяществу является одним из замечательных достижений в истории мировой архитектуры. К сожалению, этот дворец Баженов задумал соорудить ценой уничтожения исторического ансамбля Кремля, что выдает отрыв от традиционной почвы замыслов архитектора и всего екатерининского времени. Восторженным стихотворением «На случай разломки Московского Кремля» откликнулся Г.Р.Державин.

Итак, если в XVII веке отвлеченно-православные русские верхи задумали сломать Успенский собор в Кремле, заменив его подобием храма Воскресения в Иерусалиме, то теперь был запланирован удар по всему кремлевскому комплексу. Начав осуществлять свой проект, Баженов уничтожил часть кремлевской стены, Троицкую башню, несколько старинных церквей и палат. В результате начавшегося строительства дал трещины Архангельский собор. Только недостаток средств не позволил завершить начатое. Благодаря счастливому стечению обстоятельств Московский Кремль и Красная площадь – эти священные символы русского православно-национального – сохранились до нашего времени.

Крупнейшим зодчим Москвы был также Матфей Федорович Казаков (1738–1812), создавший ряд замечательных зданий: Московского университета, Голицынской больницы, Сената в Кремле. Выдающееся творение Казакова, отличающееся удивительно тонким сочетанием простоты и торжественности, – Колонный зал Дворянского собрания (ныне Колонный зал Дома союзов). Формирование архитектурного облика старой Москвы в значительной мере является результатом деятельности Казакова.

Строились замечательные здания и в провинции, множились дворцы и здания в дворянских усадьбах (например, дворец Шереметевых в Останкине, построенный крепостными зодчими П.И.Аргуновым, Г.Е.Дикушиным, А.Ф.Мироновым). Творения русских зодчих второй половины XVIII века отличаются изяществом, простотой, стройностью линий. Они использовали мотивы древнерусского зодчества и критически усвоили достижения классического строительного искусства других стран и народов.

Глубоко реалистична была русская скульптура. Замечательной теплотой и выразительностью отличаются работы Федота Ивановича Шубина (1740-1805). Сам холмогорский крестьянин, он проникновенно воплотил в бюсте образ своего великого земляка Ломоносова. Весьма выразительны у Шубина скульптурные портреты русских полководцев (Чернышева, Румянцева). Ему же принадлежат 58 мраморных барельефов, изображающих русских князей, царей, и императоров, из которых особенно выделяются изображения Александра Невского, Дмитрия Донского, наделенные чертами богатырей русских былин.

В 1766 г. в Петербург приехал известный французский скульптор Этьен Фальконе, приглашенный для работы над памятником Петру I. Во Франции Фальконе был известен грациозными «Амурами» и «Купальщицами» в стиле рококо. Но в памятнике Петру он проявил ранее несвойственный ему размах воображения и энергию героического пафоса. В очертаниях «медного всадника» было воплощено близкое к исторической правде соединение свойств героя-руководителя и жестокого своевольного деспота, как бы поднимающего на дыбы свое государство. Это же сплетение прекрасных черт со страшными чертами воплотилось и в голове бронзового Петра, созданной ученицей Фальконе Марией Колло. К сожалению, французский скульптор вынужден был уехать из Петербурга, не дождавшись открытия своего выдающегося памятника, состоявшегося в 1782 г.

Основание Академии художеств способствовало развитию русской живописи. Особенно больших успехов художники добиваются в области портрета, в которой работают И.П.Аргунов, Ф.С.Рокотов, Д.Г.Левицкий, В.Л.Боровиковский. Большой задушевностью, поэтичностью, и живописной выразительностью отличались работы Рокотова (портреты Новосильцевой, Майкова, Суровцевой). Блестящий мастер парадного портрета Левицкий создал произведения с большими композиционными и живописными достоинствами (сюита из семи портретов «смолянок» – воспитанниц Смольного института благородных девиц, портреты Демидова, Екатерины II, Ланского). Вершиной творчества Левицкого являются портреты Дидро, Новикова, У. Мнишек, Дьяковой. Они отличаются большой художественной выразительностью, великолепной техникой и стремлением к передаче психологического образа.

Полотна А.П.Лосенко и Г.И.Угрюмова кладут начало историческому жанру в русской живописи, а работы И.М.Иванова и С.Ф.Щедрина – русскому пейзажу. В конце 1770-х годов развернулось творчество мастера городского пейзажа Ф.Я. Алексеева. В этот период в живописи появляются изображения крестьян и крестьянского быта, принадлежащие кисти крепостного крестьянина М.Шибанова («Крестьянский обед», «Сговор») и сына конюха И.Ерменева, который обращал внимание на бедность и униженность представителей простого народа («Крестьяне за обедом», «Поющие слепцы», «Нищие»).

Подводя итог обзору достигнутого отечественной цивилизацией и культурой в рассматриваемый период, следует заключить, что они сделали огромный шаг вперед, причем во главе этого движения шла сама императрица, которая исключительно много предприняла для того, чтобы превратить Россию в великую державу, а ее столицу в один из центров развития мировой культуры.


§ 3. Социальная политика Екатерины, культурно-исторические последствия освобождения дворянства
Екатерина II активно продолжила ту сословную политику, начало которой положил Манифест Петра III «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (18 февраля 1762). Согласно ему дворяне освобождались от обязательной воинской и гражданской службы. Важнейшим актом социальной политики Екатерины явилась Жалованная Грамота дворянству (1785), предоставившая последнему целый ряд личных и сословных прав, свобод и привилегий. Дворяне не только освобождались от обязательств государственной службы, личных податей и телесных наказаний, но получали право полной собственности на имения, могли заводить фабрики и заводы, не могли без дворянского суда быть лишены сословного достоинства, чести, жизни, имущества. Дворяне составляли корпорации. Дворянские собрания избирали губернских и уездных предводителей и получали право заявлять правительству о своих нуждах.

Одновременно с Жалованной Грамотой дворянству была издана «Грамота на права и выгоды городам Российской империи». Грамота вводила шесть разрядов городских жителей и внедряла сложную систему городского самоуправления: собрание градского общества, градскую думу и т.д.

Екатерина стремилась привлечь к законодательной работе представителей общества. В декабре 1766 г. был издан Манифест о созыве Комиссии для составления проекта нового Уложения и Положение о выборах в нее. Главную массу депутатов составляли представители от различных сословий и групп населения, начиная от дворян и кончая государственными крестьянами. Заседания законодательной Комиссии были торжественно открыты императрицей в Москве, в Грановитой палате (1767). Хотя составить новый кодекс законов не удалось, в силу чрезвычайной запутанности и неорганичности петербургского законодательства, работа Комиссии дала правительству материал о правовых нуждах различных групп населения, который был использован в дальнейшей законодательной деятельности.

Социальная политика Екатерины, при всей ее сословной ограниченности, существенно способствовала укоренению в России начал гражданской свободы и принципов гражданского общества. Известный историк либерализма В.В.Леонтович отмечает, что для создания в России общественной системы, в рамках которой за подданными признается и фактически им предоставляется право на гражданскую свободу, нужно было найти в рамках существовавшего крепостного строя элементы, которые можно было использовать для строительства нового общественного порядка. Необходимо было создать правовой статус отдельных сословий, в который входило бы признание субъективных гражданских прав. Екатерина, несомненно, думала о создании в России нового среднего слоя, ни с одним из существующих сословий прямо не связанного, намереваясь предоставить ему этот статус, поскольку на Западе среднее сословие и города, в которых оно развилось, были носителями гражданского правопорядка. Но вскоре императрица заметила, что в России недоставало многих важных предпосылок для развития городов, а следовательно и для создания такого среднего слоя. Ей остался единственный выход: признать за дворянством гражданскую свободу и гражданские права, что она и сделала в Жалованной Грамоте. Дальнейшее развитие доказало, что Екатерина была совершенно права. В этом, на взгляд Леонтовича, выразились удивительное точное восприятие ею действительности и верность ее исторической интуиции 1.

После издания Жалованной Грамоты дворянству в России появилось сословие, члены которого располагали гражданскими правами. Дальнейшая историческая задача состояла в том, чтобы расширить эту гражданскую свободу на все новые группы населения, ибо Екатерина считала, что предоставление вольности дворянству не является дарованием ему особой привилегии, но должно восприниматься как первый шаг к гражданскому строю. Доказательство этого Леонтович видит в намерении Екатерины издать в том же 1785 году закон, в силу которого все российские подданные, которые будут рождаться начиная с этого года, с рождения станут свободными людьми, к какому бы сословию ни принадлежали их родители. Стало быть, императрица считала статус свободного гражданина уже существующим после ее Жалованной Грамоты и думала о расширении этого статуса путем естественного вымирания всех несвободных и замены их свободными подданными Российской империи. Исследователь развития гражданского строя в России полагает, что Екатерина только потому не высказывалась открыто за отмену крепостного строя, что ей слишком хорошо было известно, на какое сопротивление наткнется такое предложение1.

Сословная социальная политика Екатерины имела далеко идущие культурно-исторические последствия. Наряду с закрепощенным патриархально-общинным (крестьянско-деревенским) укладом в стране оформился новый свободный, гражданско-общественный уклад. Между этими культурно разнотипными формами социального существования стали возникать многообразные противоречия и конфликты. Крестьянское восстание под руководством Пугачева – вот чем ответили крепостные низы на одностороннюю отмену обязательной службы дворянства.

И все же, судя с достаточно объективной исторической точки зрения, российский социальный строй, сложившийся в результате государственной европеизации верхов общества, предоставления значительной свободы дворянскому сословию при закреплении крестьянства в традиционных формах общинного быта и подчинении его дворянству, был относительно оправдан. Являясь далеким от христианского идеала и социальной органичности, подобное общественное устройство в практическом смысле служило эффективным средством разрешения целого ряда государственных и культурных задач России XVIII – первой половины XIX века. Оно позволяло сохранить исконные устои народной жизни, необходимые для существования православно-монархического государства, и вместе с тем обеспечивало динамичное культурное развитие правящего слоя, необходимое стране для осознания своего места в мире и способности давать современные ответы на вызовы истории.

Освобождая дворянство, способствуя развитию в нем личных начал, придавая ему статус привилегированного слоя, владеющего землями и крестьянами, Екатерина Великая и ее последователи нарушали социальную справедливость, но отражали объективную потребность цивилизации единственно возможным способом. В самом деле, внутри крестьянского, непосредственно-традиционного государства соединить гибкость и просвещенность управления со стабильностью и прочностью политического организма страны можно было, лишь утверждая принципиальное неравенство сословных функций закрепощенной традиционной деревни и европейски просвещенного дворянско-крепостнического общества.

Ближайшим положительным следствием возрастания нравственной и творческой свободы внутри дворянского сословия явилось укоренение там понятий чести, доблести, верности в личностном служении царю и Отечеству, а также формирование классической культурной традиции, выразившей самобытные черты нашего национального душевно-духовного характера средствами искусства, литературы, общественной мысли, философии. В свете замечательных культурных достижений русского дворянства следует согласиться с суждением Ю.М.Лотмана, что «крепостное право имело для истории русской культуры в целом некоторые положительные стороны. Именно на нем покоилась, пусть извращенная в своей основе, но все же определенная независимость дворян от власти – то, без чего культура невозможна»1 .

Вместе с тем следует учесть, что и закрепление крестьянства в традиционных, глубоко связанных с православно-национальным преданием, формах социально-культурного существования имело известный положительный смысл. Это обстоятельство создавало неистощимый ресурс высокого религиозно-нравственного духа и национального чувства для европеизированного верха. Очевидно, своеобразная и всемирно значимая русская классическая культура, опознавшая и осмыслившая созерцания Древней Руси, вообще не могла бы состояться, если бы рядом со свободными творцами – Ломоносовым, Державиным, Жуковским, Пушкиным, Тургеневым, Хомяковым – не существовало закрепощенного массива деревенской России. Этот простонародный православный жизненный мир, отчасти остававшийся как бы вне истории и хранящий в недрах своих чувство Святой Руси, старинные предания и напевы, непосредственно влиял, через многочисленных кормилец и «мамушек», на воспитание внутреннего облика выдающихся представителей дворянства.

Конечно, крепостное право тормозило развитие страны. Оно не отвечало росту личных человеческих сил и повышающейся общественно-культурной сложности. Но простая ликвидация крепостной системы, без замены ее новой системой организации жизни русской деревни и новым способом сочетания существенно различных социальных укладов (гражданского и общинного), отнюдь не могла способствовать, как мы увидим далее, благополучию народа и стабильности государства, сложным образом связывающего разнотипные пласты русского бытия.
§ 4. Элементы беспочвенности в культурном сознании дворянского общества, особенности влияния на него французской просветительской литературы
В эпоху Екатерины интенсивно продолжилась секуляризация общественно-культурной жизни. При всей необходимости этого процесса для развития российской цивилизации и при объективной возможности поставить формы светского культурного творчества на службу традиционным духовным ценностям русского народа, во второй половине XVIII века в мировоззрении и образе жизни значительной части высшего слоя наблюдается возрастающие отчуждение от отечественной культурной почвы и некритическое восприятие новейших западных идей. Иностранцы, хорошо знавшие петербургский большой свет, утверждали, что русская молодежь, получившая домашнее воспитание, самая образованная и философичная в Европе, превосходя своими знаниями молодежь, посещающую германские университеты. Но при этом они замечали и то, что русские молодые люди отвращались от собственного Отечества, забывали свой родной язык и историю своего народа.

По словам В.О.Ключевского, русский модный свет екатерининского времени, с его балетами, песенками и романами, с его беззаботным пренебрежением к непонятной окружающей жизни страны, производил впечатление веселого сборища, как бы случайно собравшегося на каком-нибудь корабле и веселящегося так, будто бы на него никто не смотрит в окна снаружи. Мир Божий приобрел для праздных людей значение кунсткамеры, а людская жизнь представилась базаром развлечений и источником средств для возбуждения эстетических переживаний. Не удивительно, что посещение театра стало важнейшим светским занятием, а театральность пропитала весь строй мыслей и чувств привилегированного верха. Его речь, манеры поведения, формы общения, философские понятия, даже представление о себе самом – все получало смысл искусственно разучиваемых ролей, предусмотренных иноземными сочинителями и разыгрываемых на Руси обычно без знания истинного смысла пьесы.

Усиленное изучение французского языка, тяга к изящной фразе, без особой заботы о содержании, и театрально-подражательное отношение к идеям предполагали некритическое, восторженное восприятие французской просветительской литературы русским образованным обществом. Причем именно в середине XVIII века, когда Франция стала в сознании этого общества кладезем всего утонченного, прекрасного, модного, разумного, сочинения французских атеистов, материалистов, критиков христианских исторических преданий получили общеевропейское воздействие. Идеи французских просветителей стали в течение многих десятилетий непререкаемым образцом для отечественных мыслителей и публицистов оппозиционного направления, приобретя в их воображении смысл своего рода религиозных заповедей. Всякий, кто допускал сомнение в этих заповедях, подлежал немедленному отлучению от ордена «прогрессивной» интеллигенции.

Родившись из практических потребностей борьбы с западным феодализмом и католицизмом, французская просветительская литература имела местное, европейское происхождение. Она была вызвана к жизни интересами, чуждыми для России, не знавшей религиозного гнета над обществом и отличавшейся слабостью собственно церковного начала, подмятого государственной властью. Но легко усвоив все крайне отвлеченные, противоцерковные и даже вообще антихристианские представления (о природе религии, материальной сущности человека, всесилии человеческого разума, самодержавии народа, о неких безусловных свободе, равенстве и братстве), в изобилии рассыпанные на страницах просветительских сочинений, русские умы, не понимавшие узко-западного практического смысла этих представлений, придали им смысл религиозно-нравственных догматов. В итоге влияния просветительской литературы в русском образованном обществе, говоря словами Ключевского, со времен Екатерины обнаруживаются две особенности: во-первых, утрата охоты к размышлению и, во-вторых, потеря понимания окружающей реальности.

Следствием отрыва высшего слоя общества от традиционной русской веры и культуры явилось распространение в России масонской идеологии и организационной структуры. По своему существу масонство было как бы антицерковью, объединяя людей в тайное духовное братство вне зависимости от традиционной религии и национальности. Однако при этом оно внушало «братьям» своеобразную веру в некое высшее существо – Великого Архитектора Вселенной – и в их призвание осуществлять руководство миром. Такого рода подпольная антицерковная псевдорелигия явилась закономерным продуктом глубокого разложения на Западе христианской традиции, придя ей на смену. Поскольку, как известно, свято место пусто не бывает, а чистый атеизм не может удовлетворить многих людей, то разрушение христианской традиции исторически ведет к торжеству иных, нехристианских, а часто явно антихристианских верований.

Сказанное в первую очередь касается масонства, ибо, как полагают исследователи, образ Великого Архитектора только для рядовых членов лож окутан тайной. На высших же ступенях посвящения приоткрывается таинственная завеса маскирующая масонского бога, который обнаруживает смысл темного и зловещего существа1.

Масонство пришло в Россию из Пруссии и стало распространяться в высшем слое общества во время правления Петра III. Обожая прусские порядки, этот нелепый, совершенно нерусский государь взялся самолично руководить работой российских масонских лож. В Екатерининский период одним из деятельных русских просветителей и масонов был Николай Иванович Новиков (1744 –1818). Новиков известен как издатель многих сатирических журналов и произведений западноевропейских мыслителей – Ф. Бэкона, Дж. Локка, Вольтера, Монтескьё, Дидро, Руссо. Следует заметить, что Новиков не порвал с религиозными представлениями. Он был деистом, то есть, формально признавая Бога первопричиной мировой реальности, не придавал ему значения руководящей миром духовной силы. Поэтому в вопросах о смысле жизни и нравственности он уделял главное внимание пользе, приносимой человеком культуре и обществу, прижизненной славе, а не посмертной судьбе человеческой души.

Новиков стал одним из видных организаторов русского масонства. В 1775 г. он вступил в Петербурге в масонскую ложу «Астрея», а затем создал новую ложу «Латоны». Екатерина, стремившаяся в начале царствования быть либеральной правительницей, не препятствовала масонским увлечениям подданных, тем более, что передовые европейские философы – Вольтер, Руссо, Д`Аламбер, Дидро – состояли в масонских ложах. Обнаружившаяся связь Великой французской революции с масонскими идеями и организациями мгновенно отрезвила Екатерину. Она распорядилась произвести обыск в товариществе Новикова, которое вело большое даже по современным масштабам издание просветительской и мистической литературы. Власти сожгли 18 тысяч конфискованных книг, общий тираж которых приближался к 100 тысячам! 2 Новикову были вменены в вину организация тайных ритуальных собраний, секретные сношения с иностранными государями, издание антиправославной литературы, за что он поплатился заключением в Шлиссельбургскую крепость. Остальные масоны отделались испугом и на некоторое время прекратили свою деятельность.

Увлечение идеями французских просветителей затронуло широкий круг русских образованных людей, в числе которых оказался, к примеру, философ, профессор Московского университета Дмитрий Сергеевич Аничков (1733 –1788). Аничков родился в семье подьячего Троице-Сергиевой Лавры дворянского происхождения, первоначальное образование получил в Троицкой духовной семинарии, затем учился в Московском университете, а с 1760 года начал преподавательскую деятельность сначала в младших классах гимназии, затем в университете. С 1769 г. он занимает кафедру философии и логики. К этому времени он уже был автором двух философских работ, написанных в студенческие годы, одна из которых называлась «Рассуждение о бессмертии души человеческой».

В 1769 году Аничков представляет диссертацию на соискание профессорской степени, названную им «Рассуждение из натуральной богословии о начале и происшествии натурального богопочитания», где высказывает атеистические идеи. Объясняя происхождение богопочитания, автор на место первой причины ставил страх дикарей перед явлениями природы, как это делали французские просветители. Вторую причину он видел в фантазии невежественного человека, порождающую образы богов. Третья причина, на его взгляд, заключалась в удивлении людей перед выдающимися физической силой героями, и в их обоготворении. По мнению Аничкова, все приписываемые Богу совершенства происходят от человеческих предрассудков, а, стало быть, все формы религиозной веры основаны на невежестве.

Труд Аничкова был признан чересчур вольнодумным и вызвал гнев святейшего Синода. Диссертация была издана с существенными исправлениями, а звание ординарного профессора автор получил лишь в 1777 г.

Типичным представителем умеренного просветительского направления в русской литературе XVIII века являлся Денис Иванович Фонвизин (1743–1792) – знаменитый писатель-сатирик, от которого, по словам Герцена, в нашей литературе и отчасти в общественной мысли укореняется «демоническое начало сарказма и негодования». Фонвизин высмеивал невежество, глупость, преклонение перед всем иностранным. Он не обольщался Западом. Во время путешествия по Франции, Германии, Италии Фонвизин пишет письма, изобличающие деспотизм королей, разложение западной Церкви и развращенные нравы высшего общества. Собственные идейные позиции Фонвизина им были выражены в философско-социологическом трактате «Рассуждение о истребившейся в России всякой форме государственного правления, и от того о зыблемом состоянии как империи, так и самих государей». Опираясь на доктрину естественного права и общественного договора, мыслитель выдвинул проект конституционного государства, который оказал влияние на декабристов. Фонвизин утверждал, что верховная власть вверяется государю для единого блага его подданных, что он должен руководствоваться мудрыми законами и общею пользою людей, ибо нация без государя может существовать, а государь без нации не может. Он различал правовую монархию и тиранию, утверждая, что в условиях тирании народ имеет право на восстание.

Большое внимание уделял Фонвизин идее «политической вольности нации» и «праву собственности», которые считал важнейшими устоями государства. Вопрос о врачевании государственных недугов мыслитель решал, обращаясь к идее просвещения, которое должно привести Россию к преимуществам западных государств.

§ 5. Политические и философские воззрения А.Н.Радищева
В наиболее радикальной форме влияние французской просветительской идеологии сказалось на политических воззрениях Радищева. Александр Николаевич Радищев (1749–1802) родился в дворянской семье, получил хорошее домашнее образование. Гувернером у него был образованный француз, бывший член руанского парламента. Возможно, этот учитель положил начало знакомству Радищева с просветительской политической философией. В 1762 г. во время коронации Екатерины II Радищев был зачислен в пажеский корпус. Преподавание в корпусе было поставлено хорошо, Радищев был выдающимся учеником. Поэтому он был послан на учебу за границу в числе 12 одаренных молодых людей. В 1766 г. он выехал с товарищами в Лейпциг откуда возвратился в Россию в 1771 г. Заграничное образование сыграло огромную роль в формировании мировоззрения Радищева. Послужив короткое время чиновником в Сенате он вышел в отставку, женился и вновь поступил на государственную службу. В 1790 г. он стал директором таможни. Но служба не препятствовала его занятиям литературными и философскими вопросами. Обширное образование требовало проявления. Радищев знал пять языков, много читал, развивал европейские просветительские идеи, занимался переводами иностранных авторов. В 1790 г. была издана главная книга самого Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», которая вызвала негодование императрицы. Екатерина самолично прочла книгу с карандашом в руке и признала ее автора идеологом революции в России. 30 июня этого же года Радищев был заключен в крепость. На допросах бедный инакомыслящий признал себя преступником и говорил, что написал многое по сумасшествию и сумасбродству, но тут же сопровождал свое раскаяние оговорками, которые сводили на нет его покаяние. Суд приговорил Радищева к смерти, но Екатерина помиловала его и сослала в десятилетнюю ссылку в Илимск. Там Радищев жил с семьей, и со своей библиотекой, выписывая французские и немецкие журналы и занимаясь философией. Император Павел I вернул опального мыслителя сначала в его калужское имение, а потом Радищев приехал в столицу. Александр I полностью простил Радищева и он был назначен в комиссию по составлению законов. Вдохновленный, Радищев составил такой радикальный проект реформ, что председатель комиссии граф Завадовский сделал ему строгий выговор и пригрозил Сибирью. Это так тяжело подействовало на Радищева, что он в ночь на 12 сентября 1802 г. покончил жизнь самоубийством.

Историкам известны и другие случаи подобного отчаяния русских образованных людей, в силу разногласия их европейских верований с окружающей жизнью. Так современник Радищева ярославский помещик Опочин убил себя, судя по предсмертной записке, вследствие отвращения к русской жизни. Этот поклонник Вольтера завещал сжечь свою любимую библиотеку, ради чтения книг которой он только и существовал, ибо «в здешней стране они никому не надобны» 1.

Переходя к рассмотрению политических и философских воззрений Радищева, следует признать, что он явился в нашей истории первым восторженным пропагандистом революции и первым ярким представителем революционно-романтической литературности. «Путешествие из Петербурга в Москву», по сути дела – условная форма, которую Радищев нашел для выражения весьма отвлеченных, набранных из различных французских книг, представлений и понятий. Поэтому во время своего якобы передвижения автор описывает преимущественно свои политические верования, сны, зачитывает в изобилии находимые по дороге рукописи – трактаты о должном мироустройстве, поэму о свободе и демократии. Эта странная смесь вымыслов, снов, путевых заметок и политико-правовых трактатов с демократическими стихами, а проектов социальных преобразований с росказнями случайно встретившихся путешественнику людей; это постоянное нахождение забытых и случайно оброненных рукописей неизвестных лиц, которыми, оказывается, густо усеян весь путь между двумя столицами, придает сочинению Радищева художественно неорганичный смысл явно надуманного сочинения. Все многостраничные описания езды, встреченных лиц и обстоятельных сновидений предпринимаются автором только затем, чтобы задать нужное направление некоей заветной политической мысли, чтобы получить формальное право высказывать заветную думу о «самодержавии народа», для которой выбирается наиболее возвышенный, поэтический стиль:

Чело надменное вознесши,

Схватив железный скипетр Царь,

На грозном троне властно севши,

В народе зрит лишь подлу тварь.
...Восстанет рать повсюду бранна,

Надежда всех вооружит;

В крови мучителя венчанна

Омыть свой стыд уж всяк спешит.

Мечь остр, я зрю, везде сверкает;

В различных видах смерть летает,

Над гордою главой царя.

Ликуйте, склепанны народы!

Се право мщенное Природы

На плаху возвело Царя.


И нощи се завесу лживой

Со треском мощно разодрав,-

Кичливой власти и строптивой

Огромный истукан поправ,-

Сковав сторучна исполина,

Влечет его как гражданина

К престолу, где народ воссел:

«Преступник власти мною данной!

Вещай, злодей, мной увенчанный!

Против меня восстать как смел?» (...)


Поэтический пафос Радищева определялся его восторженным преклонением перед утопической идеологией всеобщей свободы, равенства и братства. Практические вопросы о том, в какой мере и как возможно приблизить конкретное общество к этим идеалам, на каких условиях освободить крестьян, какого рода усовершенствования ввести в государственное устройство, автора нимало не интересуют. Его мышление имеет крайне наивный и неразвитый характер. Оно восторженно «кипит» излюбленными идеям и назойливо критикует всю окружающую действительность.

Поэтому-то Радищев и не сумел найти своего места в русской жизни, явившись одним из первых «лишних людей» в истории нашей интеллигенции. Радищева можно считать нашим первым литературным критиком, в том революционном смысле русской литературной критики, что, занимаясь писательством, рассуждая о новых явлениях прозы и поэзии, истории и философии, о событиях общественной жизни и Бог знает еще о чем, всякий типичный ее представитель имел в виду всегда только критику российской действительности с точки зрения какой-нибудь книжной идеологии.

На идейную бесплодность и художественную малосостоятельность радищевских сочинений обратил внимание А.С.Пушкин. В статье «Александр Радищев» Пушкин, отметив «рыцарскую совестливость» автора «Путешествия из Петербурга в Москву», признал это произведение очень посредственным и даже варварским по слогу. «Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и проч., – отзывался поэт, – преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны. Мы могли подтвердить суждение наше множеством выписок. Но читателю стоит открыть его книгу наудачу, чтоб удостовериться в истине нами сказанного.

В Радищеве, – заключал Пушкин, – отразилась вся французская философия его века: скептицизм Вольтера, филантропия Руссо, политический цинизм Дидрота и Реналя; но все в нескладном, искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале. Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему, – вот что мы видим в Радищеве»1 .

Философские воззрения Радищева отразились в трактате «О человеке, о его смертности и бессмертии», который был написан в ссылке в Илимске. В этом сочинении чувствуется влияние французской и немецкой философии. Радищев заключает, что материя реальна, вещество – живое, а человек «сродственник» всему сущему на земле, не только зверю и птице, но и растению, грибу, металлу, камню, земле.

Вместе с тем человек – особое существо. Он обладает беспредельной возможностью как совершенствоваться, так и развращаться. Радищев ставит вопрос о том, что есть наша единственность, т. е. «Я». Этот вопрос он стремится разъяснить, опираясь на научные факты и сознание человеческой естественности. Мыслитель подробно рассматривает сходство и различие человека с другими живыми существами. Переходя от биологии и физиологии к духовным вопросам, Радищев говорит о внутреннем чувстве правды и неправды, присущем человеку. Один человек, замечает Радищев, познает, что есть Бог. Вопрос о смерти и бессмертии человека мыслитель разрешает в пользу бессмертиия души. Он не находит никаких признаков ее смертности и предполагает, что душа существует вечно. К этому суждению его склоняют также соображения добродетели и интуиция вечной жизни, живущая в человеке.

При вере в бессмертие духовной основы личности Радищев горячо защищает права природного естества в человеке, считая умерщвление страстей уродливым. Корень страстей благой – они не дают человеку застояться, заснуть, они тревожат его душу и творческие способности. Радищев выступает сторонником естества, за свободное его проявление в человеке и его существовании. Точно так же он понимает и социальную свободу. Она для Радищева равнозначна раскрепощению крестьянства, обретению им естественности жизни. Но эта же установка ведет мыслителя к анархизму, ибо само по себе естество – бессмысленная стихия, нуждающаяся в духовном руководстве.

А.С.Пушкин в уже упомянутой выше статье весьма критически отозвался и о философском сочинении Радищева: «Самое пространное из его сочинений есть философское рассуждение О человеке и о его смертности и бессмертии. Умствования его пошлы и не оживлены слогом. Радищев хотя и вооружается противу материализма, но в нем все еще виден ученик Гельвеция. Он охотнее излагает, нежели опровергает доводы чистого атеизма» 2.

Хотя Пушкин во многом прав, следует заметить, что в свете последующих крайностей революционной идеологии, обратившейся не только против исторической Российской государственности, но и против святынь христианства, ценностей русской классической культуры, национальной памяти, революционный романтизм Радищева, еще не вполне оторвавшегося от христианской веры в высочайшее достоинство человека, выглядит довольно умеренно.
§ 6. Рост православно-национального самосознания у представителей дворянского общества, первые признаки идеологии русского просвещенного

консерватизма
В оппозиции к рационалистическим и революционным идеям французского Просвещения в России второй половины XVIII века развивается собственно русское просвещенное самосознание. Одним из замечательных его представителей можно считать великого полководца и военного мыслителя Александра Васильевича Суворова (1729 – 1800) – графа Рымницкого, князя Италийского.

Суворов начал свою службу в то время, когда в Европе господствовало просветительское мировоззрение, отличавшееся верой в разум, в бездушный расчет, в механистическое устройство мироздания. В области военного дела на Западе тогда утвердились всеобщая муштра, принципы наемного войска и механического маневрирования. Отдельный солдат, его нравственные силы, его духовное состояние в европейской военной науке совершенно не принимались во внимание. Особенно обесчеловеченными были принципы военного дела, развивавшиеся в Пруссии, служившей для многих русских германолюбов образцом военного искусства.

Как мы знаем, и в русской жизни был тогда весьма сложный период: господствовало крепостничество, процветал государственный бюрократизм, православные традиции были вытеснены на обочину государственной жизни, Церковь, потерявшая самостоятельность, утратила должный духовно-нравственный авторитет в общественном сознании.

И вот в это духовно смутное время появляется Суворов – цельный, бодрый и ясный человек с глубоким православным мировоззрением. По верным словам И.А.Ильина, он выносил новое христианско-национальное понимание войны и воплотил его сначала в своей роте, потом в полку, затем в воспитанной им армии, не считаясь со взглядами на военное дело, укоренившимися в Европе и распространявшимися в России 1.

Чтобы понять истоки суворовского духа, нужно вспомнить о том, что христианско-национальное восприятие воинского служения сложилось задолго до Суворова, еще в Древней Руси. Духовной основой этого служения явилось тесное сочетание православной веры и идеи Отечества в сознании русских христиан. Ведя напряженную историческую борьбу против католического Запада и мусульманского Востока, русские воины сознавали себя одновременно защитниками веры и народа. Православное понимание Русской земли придавало высокий духовный смысл защите Родины как Святой Руси, Дома Пресвятой Богородицы. При этом Русская Церковь никогда не возносила войны на уровень святого подвига (подобно ветхозаветной религии, католическим и лютеранским представлениям). Православная Церковь видела всю греховность войны, однако она видела и то, что в условиях несовершенного, греховного мира обращение к мечу является делом нравственно обязательным, когда речь идет о защите ближних от злого насилия. Вот почему проповедуя миролюбие, в тех случаях, когда можно избежать войны, Церковь освящает оружие христианского воина, в тех случаях, когда нравственные обязанности перед родиной и верой требуют применения силы. Освящая оружие воина, Церковь доверяет его православной совести, полагая, что христолюбивый воин лично способен определить меру необходимого применения оружия и проявить милосердие к врагу за пределами необходимой брани.

Таким образом, для православной духовной культуры в области военного дела исторически были характерны мужественная жертвенность, совестливость, самостоятельность мышления, чистота помыслов в борьбе, милость к побежденному. Эти воинские черты наиболее ярко воплотились в чине святых благоверных князей Русской Церкви, в лице которых православный народ почитал жертвенное служение Отечеству на поле брани. Святой благоверный князь вел борьбу с неприятелем не как с личным врагом, а как с врагом дела Божия на земле, не имея к противнику личной ненависти, а потому душа православного воина не была затуманена личной злостью.

Когда Петр Великий положил начало русской регулярной армии, все древние традиции православного воинского сознания стали оживать и воплощаться. Солдат Российской империи начал осознавать себя подобным иноку, навсегда отрекавшемуся от мира и уходящему для служения высшим ценностям. Однако только суворовский гений придал ясную словесную и практически-организационную форму православному самосознанию русской армии. Существо суворовского понимания войны и воинского искусства воплотилось в книге «Наука побеждать». Выдающийся христианский философ И. А. Ильин выделил из этой книги следующие ключевые идеи Суворова:

1. Необходимость ясного понимания солдатом и офицером религиозного смысла военной службы. «Умирай за Дом Пресвятой Богородицы! Умрешь – Царство Божие твое! Жив останешься – честь и слава тебе! Молись Богу! От Него победа! Бог нас водит!» Суворов постоянно подчеркивал: солдат должен чувствовать, что Господь рядом стоит, тогда он будет стремиться к почестям.

2. Внушение солдату рыцарской морали. «Молись, будь благочестивым и праведным! Обывателя не обижай, не веди войну с женщинами! Не трогай детей! Никогда не убивай напрасно – грех. Неприятель сдается – пощади! Победителю прилично великодушие. Без чувства чести не может быть порядочного солдата. Веруй в Бога! Уверенность в своих силах – залог отваги. Внимание и снисходительность к противнику. Солдат должен вести себя как христианин и “ чудо-богатырь”».

3. Единство военного обучения и духовного воспитания. «Ни единого приказа без показа». По Суворову, битва подобна религиозному акту, она требует от человека высшего напряжения духа, разума, тела, нервов, проявления личной самостоятельности, проницательности, отваги, закалки, инициативы. Легко и радостно идти в бой с жертвенностью в сердце и крепкой верой. Тогда победа придет.

4. Воспитание национального достоинства солдата, поддержание бодрости духа. Суворов постоянно подчеркивал, что быть русским это высокая честь и большая ответственность: «Мы Русские с нами Бог!» – любил он говорить. Он постоянно подавал пример веселости, любил шутить, поддерживал в солдатах чувство юмора.

5. Армия есть живой организм. Поэтому Суворов воспитывал единство командования и солдат, всех родов войск, понимание общей цели и своего места каждым солдатом. Он учил, что каждый солдат должен уметь проявить инициативу, самостоятельно анализировать ход боя, быть готовым оказать помощь товарищу1 .

Можно увидеть в этих суворовских принципах христианское понимание человеческой личности и духовно органичное (соборное) понимания человеческого коллектива как живого товарищеского объединения на началах общей веры и общего служения. И.А. Ильин, подытоживая анализ суворовского миросозерцания, говорит, что оно базируется на твердом убеждении, что солдат прежде всего человек и христианин, он должен верить, любить, за это бороться и потому побеждать.

Такова суворовская формула русского воинского сознания.

В области общественной мысли, истории и философии примером просвещенного православного деятеля может служить князь М.М. Щербатов. Михаил Михайлович Щербатов (1733-1790) происходил из древнего русского рода (37 колено от Рюрика!), был сыном архангельского губернатора, одного из сподвижников Петра I. Он получил отличное домашнее образование, прекрасно владел немецким, французским, итальянским языками, служил в лейб-гвардии Семеновском полку, выйдя в отставку в чине капитана, участвовал в комиссии по составлению нового Уложения, был герольдмейстером, президентом Камер-коллегии, затем сенатором. Интерес к истории пробудился у Щербатова под влиянием историка Миллера, который подал ему мысль написать историю России. Главнейшей работой Шербатова и стала «История Российская от древнейших времен», 15 томов которой выходили с 1770 по 1791 год. Князь получил звание историографа, почетного члена Академии наук. Ему был открыт доступ к бумагам Петра Первого, в том числе к тем наиболее секретным, которые касались дела царевича Алексея, отношений Петра и Екатерины.

Историческая концепция Щербатова строилась на утверждении руководящей роли дворянства, как исторические воспитанного класса, обладающего необходимыми наследственными качествами для руководства обществом и страной. Изложение исторического материала Щербатовым сопровождалось постоянными сопоставлениями русской истории с историей Западной Европы, знатоком которой он был. По словам Ключевского, историк не сколько разрешал, сколько угадывал и ставил историографические вопросы, в чем и была его главная заслуга.

В своем памфлете «О повреждении нравов в России» Щербатов подверг критике противоречие внешнего блеска и внутреннего упадка высшего общества в период царствования Петра I и Екатерины II. Автор памфлета заметил, что просвещение не улучшило нравы, а своеобразно их ухудшило: уменьшилась грубость, но возросли гордыня, раболепие, презрение истины; уменьшились суеверия, но упала и вера; исчезла детская боязнь ада, но испарилась и любовь к Богу. В образованном слое русских людей распространился невиданный в старину низкий разврат. Пышность и сластолюбие дворов Екатерины Великой и Петра II, череда государственных переворотов – все это плоды скороспелых петровских преобразований, сопровождавшихся насилием над народными обычаями, оскорблением отеческих нравов, казнью царевича Алексея и другими злоупотреблениями. Выход из плачевного морального состояния Щербатов видел в возвращении к нравственным заветам допетровской Руси, в восстановлении исконного быта благочестивых московских царей и их двора, согласно народной традиции.

Князь Щербатов занимался не только историческими исследованиями, но социально-философскими и религиозно-философскими размышлениями. В 1786 г. он пишет социально-утопическое произведение «Путешествие в землю Офирскую господина С… шведского дворянина». Библейский образ блаженной страны Офир был избран автором в качестве символа идеального государственного устройства, в основе которого Щербатов видел религиозно-нравственную конституцию. Князь-мыслитель полагал, что идеальным является общество, где право совпадает с идеальной нормой, установленной Богом.

Перу Щербатова принадлежит ряд философских очерков ( в частности, «Рассмотрение о жизни человеческой», «О выгодах недостатка», «Размышления о самстве», «Размышления о смертном часе», «Разговор о бессмертии души»), в которых автор развивает христианское понимание смысла жизни. Обнаруживая греховное несовершенство человеческой природы и иллюзорность земного счастья, Щербатов утверждает, что мудрость – в умеренной, простой и покойной жизни, в способности повиноваться воле Божией и уповать на Его милосердие. Мудрый христианин, по мысли Щербатова, способен даже несчастья принять за благодеяния Божии, избавляющие человека от больших бед. Главным нравственным недугом он считает эгоизм, именуя его русским словом «самство». Последнее Щербатов отличает от самолюбия, которое побуждает человека к полезным делам и не препятствует любить ближних. Самство же никого кроме себя не способно любить и ни к чему полезному не побуждает, ибо на его завистливый взгляд все кажется вредным. В двух вышеназванных работах о бессмертии души Щербатов выражает твердую христианскую веру в вечную жизнь и в милосердие Божие, являющееся залогом благополучного преодоления верующим человеком таинства смертного и приобщения к Божественному миру. «Отец милосердный, создавший нас, питающий, снабжевающий, от коего все благо зависит, конечно бы, не учинил сего часу (смертного, – Ю.Б.), если бы он в самом деле не был благ и полезен роду человеческому»1, – полагал Щербатов.

Еще одним видным представителем русского культурного самосознания в рассматриваемый период был Иван Никитич Болтин (1735 –1792). Он происходил из знатного старинного рода, служил рядовым в лейб-гвардии конном полку, где сблизился с Потемкиным. В 1768 г. Болтин вышел в отставку в чине генерал-майора и занялся историческими изысканиями. В 1788 г. он написал «Примечания» на «Историю древней и нынешней России», написанную с антирусских позиций французским врачом Леклерком, прожившим в России десять лет. «Примечания» были изданы благодаря протекции кн. Потемкина за счет средств императрицы Екатерины.

Болтин первый поднял в русском общественном сознании вопросы о Древней и Новой Руси, об отношении России и Европы и стал расценивать историческую науку как школу народного самопознания, призванную выявить и уяснить русскую национальную самобытность. В своих примечаниях Болтин обнаружил ложь и клевету иностранного автора. Русский историк вынужден был подчеркнуть, что наша страна весьма самобытна и ее не следует мерить мерой Западной Европы. Русь нажила себе собственные нравы и обычаи, которые не хуже чужих. На Западе бытовало совсем не меньше дикости и суеверий, чем в России. Власть пап над императорами и королями, продажа индульгенций, капризная жестокость европейских государей – все эти изъяны оставались неведомы Руси. У нас монархи были гораздо благочестивее, правление их было умеренное, а часто и добродетельное.

Что же касается просвещения, то само по себе оно еще не исправляет нравов, мудро замечал Болтин, но нередко их ухудшает, усиливая корысть, любоначалие и гордость человеческую. Во всяком случае, любая насильственная перемена в народных устоях и образе умствования, если даже она и вызвана благими помыслами улучшить и просветить общество, крайне опасна. К нравам нации следует относиться бережно, предоставляя времени и обстоятельствам их усовершенствовать. Ибо в самобытных нравственных правилах выражается и ими поддерживается духовная энергия и самое физическое здоровье народа. Древняя Русь выработала свою нравственную физиономию, которую не следовало искажать силою, а требовалось сохранять, дополняя общеполезным просвещением. Но поступили наоборот: отчасти по неумеренности власти, отчасти по увлечению общества, заимствовали не столь чужое просвещение, сколь чужие нравы, да еще самые нехорошие, ибо придумали посылать неопытных, неразумных чад русских на выучку за границу. «С тех пор, как юношество свое стали мы посылать в чужие краи, и воспитание их вверять чужестранцам, нравы наши совсем переменилися, – удрученно констатировал Болтин; – с мнимым просвещением насадилися в сердцах наших новые предубеждения, новые страсти, слабости, прихоти, кои предкам нашим были неизвестны: погасла в нас любовь к отечеству, испарилася привязанность к отеческой вере, обычаям и проч.; итак мы старое позабыли, а нового не переняли, и став непохожими на себя, не сделались тем, чем быть желали» 1. (Курсив мой, – Ю. Б.)

В отличие от Щербатова, Болтин не идеализировал Древнюю Русь, не думал воскресить старину и воротить былое. Он считал необходимым уяснить смысл тех жизненных сил, которые определяли своеобразие России, представляли собой источник органических начал русского бытия как в прошлом, так и в настоящем, и, благодаря росту самосознания, способствовать здоровому развитию Отечества.

Замечательным представителем русской мысли второй половины XVIII в. был самобытный религиозный философ Григорий Саввич Сковорода (1722-1794). Он родился в Полтавской губернии в семье казака. С ранних лет Григорий отличался глубокой религиозностью, вдумчивостью и желанием учиться. После окончания Киевской духовной Академии Сковорода путешествует в качестве церковного певчего по восточноевропейским и западным странам, пополняя свое философское образование. Возвратившись в Россию, мыслитель ведет странническую жизнь, не имея постоянного пристанища.

В годы странствования расцветает оригинальное философское творчество Сковороды, выражаемое в произведениях, имеющих форму диалогов. Философские воззрения мыслителя определяются живой христианской верой, которую он стремится прояснить разумом. Сковорода – свободный церковный мыслитель и этим представляет новое явление русской духовной культуры. Как истинный христианин, Сковорода утверждает, что порабощенное рассудком, мертвое сердце препятствует философствованию во Христе. Все философские созерцания мыслителя одухотворены религиозным переживанием высшей духовной реальности, противостоящей обыденному миру. Дух Божий, дух истины открывает нам роковую раздвоенность существования, и человек призван возвыситься над материальной стороной бытия, чтобы соответствовать своей духовной природе. Это не просто осуществить. «О, Отче мой! – восклицает Сковорода. – Трудно вырвать сердце из клейкой стихийности мира!» Но во внутренней свободе от слепой земной силы – залог спасения нашей духовной личности и возвышения ее в тот идеально-духовный мир, который не знает земной раздвоенности. Мыслитель призывает человека оставить «физический гной», то есть привязанность к земной жизни, обреченной на смерть и разложение, и возвыситься к миру нетленному, первоначальному. Не нужно мне природного солнца, отрекается религиозный философ, ибо я иду к солнцу лучшему, насыщающему и услаждающему мою незримую сердечную бездну.

Сковорода народен в своем мировоззрении и языке. Мыслитель обращается к живым, сочным выразительным сравнениям, органически связывая поиск истинной веры и нравственной правды. Богословие, пишет он, есть не что иное, как искоренение злых мыслей 1 . Философ осуждает многочтение и широкие поверхностные знания предпочитает углубленной мудрости. «Много жрать, а мало жевать дурно», – замечает он. Старайся в меру кушать, «не обременяя желудка мыслей наших». «Здоровый и чистый вкус малым доволен, а засоренная глотка без меры и без вкуса жрет». «Ученый премного жрет. Мудрый мало есть со вкусом», – говорит мыслитель, подразумевая отличие мудрости от учености.

Все умосозерцания мыслителя пронизаны идеей двойственности бытия, имеющего в себе духовное, нетленное начало и начало материальное, плотское, тленное. Так же и человек – существо глубоко двойственное. В оболочке смертного человеческого тела живет некий идеальный «истинный человек». По-видимому, Сковорода имеет здесь в виду Сына Божия – Логоса, который индивидуален и всечеловечен, но этот вопрос философ ясно не осмысливает.

Большую роль в мировоззрении Сковороды имеют этически идеи. Но Сковорода не моралист. Он не сводит к этическому плану всю сложность, многоплановость проблем человеческого существования. Для мыслителя играют важную роль творческая свобода, борьба за достоинство человека и спасение своей души. Сковорода мистически поднимается над морализмом, ибо видит, что нравственный путь должен вести к торжеству сокровенной духовной силы, живущей в человеке, которая призвана подчинять себе силы физические. Он приближается к пониманию идеальной личности как конкретного прототипа истинной жизни для каждого человеческого существа. Все страдания и муки человека происходят от того, что он живет противно тому, к чему призван, ради чего создан. Понятие «сродности» Сковорода использует как синоним призванности, полагая, что для нас то благословенно Богом, для чего Бог нас создал. Поэтому необходимо узнать свою «сродность», свое предназначение. Лучше умереть, чем всю жизнь тосковать в несродностях, заключает Сковорода.

Мир иллюзорен, зол, но истинная сущность мира и человека прекрасная, божественна, предназначена к спасению. Отсюда у мыслителя рождается глубокий мистический оптимизм, с иронией относящийся к беспочвенному мирскому оптимизму просветительской эпохи, верящей в знание и разум человеческие.

Г.С.Сковорода – предтеча русской религиозной философии, расцветшей в XIX веке. Сам по себе он стоит еще вне какой-либо определенной философской традиции. Его язык очень необычен, порой малопонятен, но в творчестве Сковороды наша религиозно-философская мысль начинает говорить о природе мира и смысле человеческого существования как мышление глубоко христианское, искреннее, сердечное, чуждое европейскому схоластическому формализму. В лице Сковороды русская христианская мысль начинает критический диалог с веком Просвещения. Идеи XVIII века представляются ей мелкими, суетливыми, пошлыми. Вера в прогресс общества, в благо революционного бунта, во внешнее равенство людей, а также гордыня человеческого рассудка, стремящегося по своим меркам перестроить человеческую жизнь – все это глубоко чуждо мыслителю, ибо в духовном плане ничтожно и лишено подлинного величия. При всем том, Сковорода представляет собой человека новой культуры. Он внутренне очень свободен в своем философском творчестве. Но эта творческая свобода – свобода мудрого, озаренного истинной верой и смиренного перед высшей Правдой разума, а не горделивого самоуверенного рассудка.

Безусловной общей заслугой всех вышеназванных подвижников отечественного культурного самосознания, в какой бы сфере человеческой деятельности они не трудились, явилось то, что они противопоставили пришедшей с Запада атеистической, рационалистической и революционной идеологии Просвещения подлинное просвещение, органически связанное с христианской религией и нравственностью. Дав в сферах военной теории и военного искусства, исторического мышления и философии опыт сочетания принципов православного мировоззрения, творческой свободы духа, трезвости просвещенного ума и чувства национальной самобытности, Суворов, Щербатов, Болтин, Сковорода показали исторический пример избавления от рабской подражательности западным идеологиям всему российскому образованному обществу.

<< предыдущая страница   следующая страница >>