Эпоха динамического традиционного единства отечественной культуры - www.umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Научно-практическая конференция «Первые шаги в науку» Последние Романовы... 1 186.51kb.
Естествознание и гуманитарные науки: различие и проблема единства... 1 146.09kb.
2. Введение. 14 Первая эпоха: Люди соединены в племена 13 4732.13kb.
«Поэзия Серебряного века» 1 50.42kb.
Основные вопросы повышения квалификации Поверка и калибровка средств... 1 8.29kb.
Школьный звонок Третий выпуск. Ноябрь. Газета издаётся с 1 сентября... 1 49.08kb.
Если Вы не можете описать то, что Вы делаете, как процесс, Вы не... 1 150.1kb.
Мбоу сош №16 Реализация межпредметных связей на уроках физической... 1 55.05kb.
Искусство куклы в контексте отечественной культуры второй половины... 1 374.16kb.
Закона от 26 июня 2008 г. №102-фз «Об обеспечении единства измерений» 1 33.06kb.
Рабочая программа по дисциплине од. А. 03. Специальные вопросы теории... 1 256.24kb.
Русский читатель и его историческая библиотека XVIII века 2 403.91kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Эпоха динамического традиционного единства отечественной культуры - страница №5/5

§ 9. Духовный подъем в Русской Церкви

Твердую защиту русских культурно-исторических устоев от критики западных оппонентов и доморощенных революционных мечтателей-утопистов русские православные мыслители и деятели могли осуществлять только потому, что за их идеями стояла духовная реальность великого православного народа, живая Русская Церковь – верная хранительница изначального христианства. Это обеспечивало христиански мыслящим и любящим свое Отечество русским людям несравненно более благоприятное положение для защиты вековых духовных ценностей, сравнительно с западными консервативными мыслителями. Последние не имели твердой традиционной точки опоры в противодействии духовно разрушительным поветриям времени. Католицизм и еще более протестантизм были лишены собственных источников религиозно-мистического опыта, не обладали способностью сохранять религиозно-духовное основание культурной жизни европейского общества, в силу чего даже искренне верующие западные христиане оказались исторически оторваны от апостольско-церковного предания.

Что касается Русской Церкви, то, несмотря на отрицательные для церковной жизни следствия петровского переворота, она сохраняла традицию мистического Богопознания и потому постоянно питала усилия своих иерархов, мыслителей, святых подвижников уравновесить антихристианские веяния живым религиозным опытом и словом о вечной Правде Божией.

В XVIII столетии гонимая и разоряемая светской властью Русская Церковь не только не замирает в своей внутренней жизни, но отвечает на гонения религиозно-нравственным напряжением и новым возгоранием святорусского православного духа. В противовес мировоззренческому расслоению образованного общества под влиянием просветительских идей, Церковь сосредоточивает религиозное сознание на самом главном, с новой силой возвещая вечную, душеспасительную истину христианской веры.

Это духовное укрепление и возрождение ярко проявляется в новых подвигах русского монашества. Восстанавливаются ранее разоренные иноческие обители. В монастырях продолжает развитие древний исихазм. Мистический опыт подвижников отличается еще более тонким характером, а вместе с подвигом духовного прозрения дает знать о себе русская богословская мысль, уясняющая мистический опыт Церкви. Государство, становясь все более светским, духовно отдалясь от Церкви и монастыря, предоставляет и православной мысли больше свободы от государственного служения. Русь Православная, Третий Рим, утрачивая внешне выраженный, как ранее в XVI - XVII веках, характер, приобретает сокровенный, потаённый смысл. В новых культурно-исторических условиях православное мышление уходит в свою внутреннюю жизнь, сосредоточивается на мистической стороне церковности. Как выразился историк русской философии о. Василий Зеньковский, происходит нечто подобное «секуляризации внутри церковного сознания». То есть в отечественном православии распространяется дух свободы, личного самосознания и творческого уяснения Традиции. Два выдающихся русских подвижника, одновременно мистика и мыслителя, – святитель Тихон Задонский и старец Паисий Величковский озаряют вторую половину столь трудного и противоречивого русского XVIII века.

Св. Тихон (1724 –1783), отражая обстоятельства времени, стремился к созерцательной уединенной жизни. Пробыв четыре с лишним года епископом в Воронеже, он оставил епископство и ушел в Задонский монастырь, где прожил до своего земного конца. Иноческий путь этого архиерея озарялся постоянными излияниями Фаворского света. Небесный мир все шире, все глубже, все светозарнее распахивался над святым, являя ему красоту неземного существования и насыщая его тонкую, чувствительную душу неизречимой благодатью. Высочайшая духовность сочеталась у подвижника с силой любви к ближним, с сочувствием заблудшему миру, с заботой о социальной правде и милосердии. Святитель был первым церковным деятелем, который задумался о необходимости перевода Евангелия со старославянского на русский язык, чтобы облегчить понимание духовного существа Нового завета широкими слоями общества. Св. Тихон являлся большим писателем-богословом, живо и непосредственно выражающим глубокий аскетический опыт. В Задонске были написаны его лучшие труды: «Об истинном христианстве», «Сокровище духовное от мира собираемое», «Христианские наставления», «О истине евангельского учения». Святитель осмысливал догматы веры не в отвлеченной теоретической форме, а в тесной связи с вопросами религиозной нравственности и повседневного человеческого существования. Во всех своих наставлениях святитель учит подражать жизни Христа, следовать за Самим Спасителем, а не за преходящими, сомнительными, порой губительными понятиями. Пусть сыны века сего друг другу подражают, писал св. Тихон, мы же положим пред собою Христа, святое житие Его и станем подражать Тому, кто Сам Себя нам в пример и образ представляет. По словам о. Георгия Флоровского, Тихон Задонский обращался к вольнодумному веку, свидетельствовал о Спасителе погибающему миру, не ищущему спасения.

Старец Паисий Величковский (1722 –1794) оказал исключительно важное влияние на развитие русского монашества, особенно знаменитой Оптиной пустыни, послужившей в XIX веке центром дальнейшего распространения аскетической традиции Восточной Церкви. Приобщившись исихастской науке на Афоне, старец стал источником нового возгорания нашего иноческого духа. От Паисия многочисленные последователи разнесли искры живого религиозного опыта по всей России. Более чем в ста обителях трудились ученики старца, который явился для XIX века тем же, чем преп. Сергий Радонежский был для XV столетия. Велики и ученые заслуги замечательного подвижника. Перевод им святоотеческих трудов, которых ранее не было на славянском языке, способствовал духовному просвещению России, а работа над переводом и редактированием греческого собрания текстов Отцов Церкви – Добротолюбия – явилась серьезным вкладом в укрепление православного основания отечественной культуры.

Если подвести обобщающий итог всему сказанному в этой главе, то следует, прежде всего, подчеркнуть, что в рассмотренный период времени под влиянием сословной политики Екатерины, продолжающейся государственной европеизации страны и развития русского национально-культурного самосознания российская общественная жизнь приобретают все более разнородный характер.

Во-первых, оформляются два принципиально различных социально-культурных уклада – свободный, гражданско-общественный и патриархально-общинный, закрепощенный – один из которых осуществляет политическое господство над другим.

Во-вторых, происходит идеологический отрыв европеизированного слоя общества от традиционной культурной почвы, вследствие чего формируется радикально-оппозиционная группа интеллигенции, вдохновляющаяся французскими просветительскими и революционными идеями.

В-третьих, складывается просвещенно-консервативное направление в среде дворянства, озабоченное сочетанием православных нравственных традиций с общезначимыми элементами европейского культурного опыта, обнаруживаются первые признаки своеобразного русского христианского философствования.

В-четвертых, получает новое развитие традиционная православно-церковная духовность.

Очевидно, возрастание разнородности распространенных в обществе мировоззрений осложняло российское историческое развитие. Государственная власть вынуждена была идейно лавировать, чтобы найти поддержку разных социальных групп и хоть сколько-нибудь сплотить общественность. В дальнейшем нам предстоит рассматривать развитие и взаимоотношение всех обозначенных выше течений идейной и духовной жизни, а также их влияние на историческую судьбу русской культуры и российского государства.

Заключение: место XVIII столетия в культурной истории России
В контексте всей, более чем тысячелетней культурной истории России XVIII столетие приобретает смысл порубежного, переходного периода между всей древнерусской, православно-традиционной эпохой существования отечественной цивилизации и современной, светски ориентированной эпохой русской культуры. Поэтому русский XVIII век, его политические и культурные деятели, его язык, его литературные произведения обнаруживают разнотипные элементы, одни из которых близки последнему (XVII) столетию Древней Руси, другие – первому (XIX) веку современной России. Мы видели, что в поэтическом творчестве Ломоносова предвосхищается будущее явление Пушкина, а в оде Державина «Бог» запечатлено космологическое переживание единства человеческой личности с Творцом, напоминающее то же чувство, которое отразилось в сочинениях протопопа Аввакума. Нетрудно заметить, что пафос и стиль религиозно-нравственных трактатов М.М.Щербатова близок древнерусской традиции, а язык философских сочинений Г.С.Сковороды гораздо ближе к простонародным речевым формам допетровской Руси, чем к языку европеизированной мысли следующего столетия. Но вместе с тем названные мыслители – люди просвещенного времени, деятели критического сознания, личностного духа, берущие на себя смелость иметь и твердо защищать свое особое мнение. Даже такой радикальный критик российской действительности, как А.Н. Радищев, отнюдь не разорвал всех связей со старинным мировоззрением и в облачении заимствованных формул просветительской философии выразил исконно русскую традицию правдолюбия и веру в бессмертие души.

В наследство от древнерусского прошлого XVIII век получил патриархальное отношение даже европейски образованного слоя к царской власти, идею всеобщей государственной службы (которую отнюдь не подорвала гражданская свобода, дарованная дворянству) и государственно-патриотическое понимание культурного труда, искренне проявленное знаменитыми одописцами «осьмнадцатого» столетия. В предвосхищение же новой эпохи развития России это столетие заложило основы гражданской общественности, национального самосознания и всей той светской культуры (науки, литературы, искусства, философской мысли), которая послужила непосредственной предпосылкой современного русского сознания и культурного бытия.




1 См.:Зеньковский С. Русское старообрядчество: духовные движения XVII века. Репринтное воспроизведение. М.: Церковь, 1995. С.95 - 96.

1 См.: Скабичевский А.М. Очерки по истории русской цензуры. СПб., 1892. С. 13.

1 Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т.IV. М., 1958. С. 16.

1 О нравах, царивших в среде ближайшего петровского окружения, дает представление счет, предъявленный властям домовладельцем английского города Дептфорда, где в частном доме, расположенном неподалеку от верфей и оборудованном всем необходимым по приказу короля, три месяца жил Петр со свитой. В счете на 350 фунтов стерлингов (или на 5 тыс. руб. по тогдашнему курсу) домовладелец указывал на повреждения, сделанные постояльцами, которые заплевали полы и стены, переломали мебель, оборвали шторы, расстреляли картины из пистолетов и затоптали газоны в саду. (См.: Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т.IV. Т. С. 26.)

1 Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1994. С. 295.

2 Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т. IV. 1958. C. 221.

1 См.: Ключевский В.О. Петр Великий среди своих сотрудников. Сочинения в 8 томах. Т. VIII. М., 1958. С. 342.

1 Платонов О.А. Русский труд. М.: Современник, 1991. С. 133.

1 См.: Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т. IV. 1958. С. 251-252.

1 См.: Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. СПб., 1992. С. 13.

1 Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1992. С. 300.

2 См.: Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. СПб., 1992. С. 18.

1 Скабичевский А.М. Очерки по истории русской цензуры. СПб., 1892. С. 4.

2 Смирнов П.С. Взгляд раскола на переживаемое время в первой четверти XVIII века // Христианское чтение. 1909. Май.

1 Флоровский Г. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991. С.92.

1 См.: Самарин Ю. Стефан Яворский и Феофан Прокопович как проповедники. М.,1844. С.168.

2 См.: Там же. С. 190.

3 Прокопович Феофан. Слова и речи. Часть III. СПб., 1765. С.336.

1 Татищев В.Н. Разговор о пользе наук и училищ. М., 1887. С. 6, примеч. I.

2 Там же. С.3

3 Там же. С.45.

4 Там же.С.72.

1 См.: Буганов В.И., Богданов А.П. Бунтари и правдоискатели в русской православной церкви. М.: Политиздат, 1991.С.385-465.

1 Андреев Д. Роза мира. М., 1991. С. 158.

2 См.: Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Отзвук концепции “Москва-третий Рим” в идеологии Петра Первого// Художественный язык средневековья. М.: Наука, 1982. С.239-242.

1 См.: Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 2-е изд.- СПб., Киев, 1888. С. 540-541.

1 См.: Тихомиров Л.А. Монархическая государственность.- СПб., 1992. С. 338-339.

2 Андреев В.В. Раскол и его значение в народной русской истории.– СПб., 1870. С. 155.

1 Исследовали заключают, что понятие патриота как человека преданного родине было заимствованное от французского слова «patriote» и немецкого слова «patriot» и появилось в русском языке в первую четверть XVIII в. Впервые оно встречается в трактате П.П.Шафирова «Рассуждение о причинах свейской войны», а в широкий литературный оборот входит во второй половине XVIII в., благодаря сочинениям П.А. Левашова, А.Т.Болотова и А.Н.Радищева. В течение всего XVIII и XIX столетия синонимом иностранному слову «патриот» служило русское понятие «сын Отечества». (См.: Агеева О.Г. К вопросу о патриотическом сознании в России первой четверти XVIII века // Мировосприятие и самосознание русского общества (ХI – ХХ вв.): сборник статей. – М.: Институт российской истории РАН, 1994.С.38-39.)

2 См.: Там же. С. 42-44.

1 Ключевский В. О. Письма, дневники, афоризмы и мысли об истории.–М.: Наука, 1968. С. 366.


1 Ильин И.А. Наши задачи.Т.1.-М.:Рарог,1992.-С.286-287.

1 Тихомиров Л.А.Монархическая государственность.-СПб.,1992.- С.293.

1 Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т. IV. М., 1958. С.254.

2 Калягин Н. Чтения о русской поэзии // Русское самосознание. Философско-исторический журнал. 1996. №3. С. 63.

1 Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1989. С. 247.



1 См.: Георгиева Т.С. Русская культура: история и современность. М.: Юрайт, 1999. С. 163.

1 Аксаков И.С. Речь о А.С. Пушкине // Аксаков К.С., Аксаков И.С. Литературная критика. М.: Современник, 1981. С. 266.

1 Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М.: Мысль, 1978. С. 58.

1 Пушкин А.С. О поэзии классической и романтической. Полн. собр. соч. Т. 5. М., 1954. С. 21.

2 Не следует забывать, что возрожденческий гуманизм стимулировал расцвет магии и оккультизма в качестве средств титанического господства человека над мирозданием. Ушедшее в средние века в подполье, оккультно-магическое воззрение в эпоху Ренессанса захватило отпадающие от христианства культурные слои и стало вплоть до XVII века влиятельной силой, сформировавшей мышление таких основоположников точного естествознания, как Коперник, Кеплер, Ньютон. Утонченной магии на интеллектуальных верхах сопутствовало грубое колдовство и дьяволопоклонство в простонародных низах, что вызвало беспримерное в истории Европы усиление церковной инквизиции, дошедшей в XIV – XVII вв. до крайней степени жестокости. Но вспышка силового противоборства демоническим стихиям со стороны Церкви только усугубляет внутренний кризис католицизма и всей неразрывно с ним связанной системы средневекового миросозерцания. Страшные преступления и кромешный разврат творились не только за оградой церкви и монастыря, но и в их пределах. Преступный дух захватил и народ, и гуманистов, и королевские дворы Европы, и Римских пап. Подытоживая рассмотрение всей этой негативной стороны Ренессанса, А.Ф.Лосев заключает: «Пороки и преступления были во все эпохи человеческой истории, были они и в средние века. Но там люди грешили против своей совести и после совершения греха каялись в нем. В эпоху Ренессанса наступили другие времена. Люди совершали самые дикие преступления и ни в какой мере в них не каялись, и поступали они так потому, что последним критерием для человеческого поведения считалась тогда сама же изолированно чувствовавшая себя личность» ( Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. С. 136-137).

1 В данной связи следует подчеркнуть, что односторонне-позитивная оценка эпохи Ренессанса, укоренившаяся в отечественной историографии, не позволяет верно соотнести развитие западноевропейской и русской культур в их связи и специфичности, а также порождает ложные поиски в истории отечественной культуры если не Ренессанса, то неких суррогатных форм «предвозрождения», «неудавшегося возрождения», «замедленного Возрождения» (Д.С. Лихачев), с которыми непременно связывается лишь нечто ценное и положительное. Насколько эта идеологизация Возрождения, отражающая влияние западного либерального мифа о Ренессансе, не соответствует культурно-исторической действительности названной эпохи убедительно показано, например, в известном исследовании А.Ф.Лосева, на которое мы ссылались ранее. Что же касается понимания истории русской культуры, то всякий, знакомый с ее религиозно-нравственным опытом, признает, что духовно основополагающие, безусловно ценные и фундаментальные содержания, сыгравшие роль традиционных первоначал для классических культурных форм XIX века, сложились в XI – XVI веках, безусловно относящихся к «русскому средневековью». Причем ни литература Древней Руси, ни ее религиозная мысль, ни начинающаяся публицистика не были чужды идеям человечности, социальной правды, законного отправления государственной власти, духовной свободы личности, которые сплошь и рядом расцениваются как достояния новоевропейского сознания, якобы не имевшие собственных корней в России.

1 Кожинов В.В. Размышления о русской литературе. М.: Современник, 1991. С. 426.

2 См.: Там же. С.462 - 463.

1 Цит. по кн.: Павлова Г.Е., Федоров А.С. Михаил Васильевич Ломоносов. М.: Наука, 1986. С. 212.

2 Калягин Н. Чтения о русской поэзии // Русское самосознание. Философско-исторический журнал. 1998. № 5. С. 136.

1 Павлова Г.Е., Федоров А.С. Михаил Васильевич Ломоносов. С. 95.

1 Там же. С. 381-382.

1 См.: Там же. С. 388.

2 Там же. С. 389.

1 Там же. С.346.

2 Там же.

1 Ключевский В.О. Сочинения в 8 томах. Т. VIII. М., 1959. С. 410.

1 Пушкин А.С. Путешествие из Москвы в Петербург. Полн. собр. соч. Т. 5. М.: Правда, 1954. С. 161.

1 Калягин Н. Чтения о русской поэзии // Русское самосознание. Философско-исторический журнал. 1998. № 5. С. 134.

2 Сегюр Л.Ф. Записки о пребывании в России в царствование Екатерины II // Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1989. С. 413.

1 Данные приведены по кн.: Пушкарев С.Г. Обзор русской истории. Ставрополь, 1993. С.299.

2 Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т. 5. М., 1958. С. 64.

1 См.: Речь императрицы Екатерины Великой на общей конференции синода и сената 15 сентября 1763 года. М.,1912.


1 Платонов О.А. Русский труд. М.: Современник, 1991.С. 134.

2 Всемирная история в 10 томах. Т. 5. М., 1958. С. 635, 640.

1 Сегюр Л.-Ф. Записки о пребывании в России в царствование Екатерины II // Россия XVIII в. глазами иностранцев Л.: Лениздат, 1989. С.327-328.

2 Там же. С. 328, 331.

3 Там же. С. 329.

1 Жихарев С.П. Записки современника. Воспоминания старого театрала. В 2-х томах. Т. 2. Л.: Искусство, 1989. С.53.

1 Глинка Н.И. Державин в Петербурге. Л.: Лениздат, 1985. С. 65.

2 Ломоносов:

Лицо свое скрывает день;

Поля покрыла мрачна ночь;

Взошла на горы черна тень;

Лучи от нас склонились прочь;

Открылась бездна звезд полна;

Звездам числа нет бездне дна.

Державин:

На темно-голубом эфире

Златая плавала луна;

В серебряной своей порфире

Блистаючи с высот, она

Сквозь окна дом мой освещала

И палевым своим лучом

Златые стекла рисовала

На лаковом полу моем.



(Там же. С. 53-64.)

1 Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762-1914. М.: Русский путь, 1995. С.33-34.

1 Там же. С. 34.

1 Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства ( XVIII - начало XIX века). СПб.: Искусство, 1994. С. 28.

1 Подробнее об этом, как и вообще о природе масонской организации, можно узнать из книги Л. Замойского «За фасадом масонского храма». М. : Политиздат, 1990.

2 См.: Замойский Л. За фасадом масонского храма. С.149.



1 См.: Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в 8 томах. Т. 5. М.,1958. С.183-184.

1 Пушкин А.С. Полн. собр. соч. в 9 томах. Т. 5.М.: Правда, 1954. С. 197.

2 Там же. С.196.

1 См.: Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры // Москва. 1996.№ 6. С. 175.


1 См.: Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры // Москва. 1996. № 6. С. 175.


1 См.: Мысли о душе. Русская метафизика ХVIII века. СПб.: Наука, 1996. С. 261.


1 Примечания на историю древния и нынешния России г. Леклерка, сочиненные генерал-майором Иваном Болтиным. Т. 1. Печатано в типографии горного училища. 1788. С. 252-253.

1 См.: Сковорода Г.С. Сочинения в 2-х томах. Т. 1.М.: Мысль. 1973. С. 37.


<< предыдущая страница