Русский читатель и его историческая библиотека XVIII века - www.umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Русский читатель и его историческая библиотека XVIII века - страница №1/2



На правах рукописи

ЛОГИНОВ ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ



РУССКИЙ ЧИТАТЕЛЬ

И ЕГО ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА XVIII ВЕКА

Специальность 07.00.02. – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Рязань – 2008



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

ВВЕДЕНИЕ.

Изменение взглядов на историю в современном мире имеет одним из следствий то, что многие темы, вынужденные оставаться прежде на периферии внимания историков, теперь выходят на передний план. К числу именно таких проблем нужно отнести и историю российского читателя. В русле этой большой проблемы видится и тема настоящего диссертационного исследования.

Петровские преобразования стали решительным шагом в осуществлении тех процессов и явлений, которые созревали в течение предшествующего периода – в частности, процесса «обмирщения» русской культуры, знакомства её с развитием западной цивилизации. Эволюция общественной мысли в России в XVIII в. происходила не прямолинейно и не однородно, хотя её главный вектор был вполне определён. Культура страны испытывала значительное влияние Европы, в частности, эпохи Просвещения, что вылилось в царствование Екатерины II в своеобразную политику «просвещённого абсолютизма». Наконец, XVIII столетие, по мнению специалистов, было временем, когда в России накопленные за предыдущие века исторические знания оформляются собственно в историческую науку. Отражением всех этих явлений, в частности, был рост числа научных и научно-популярных изданий, связанный с развитием книгопечатания, в целом, и появлением гражданского шрифта (пришедшего на смену старопечатному) – в частности. Одновременно происходила и эволюция российского читателя, потребителя, в том числе, и исторической литературы. Важная роль гражданской печати в культуре страны и в распространении собственно научной литературы требует остановиться на рассмотрении её роли в формировании исторической библиотеки XVIII в. Термином «историческая библиотека» в настоящей работе обозначен весь тот комплекс книг, который появляется и пополняется на протяжении XVIII в. и, хотя бы теоретически, вполне становится доступен «пользователю», то есть читателю, любителю исторических текстов, собирателю, и, наконец, - историописателю XVIII столетия.

Актуальность темы исследования. Несмотря на то, что темы истории читателя, истории книги являлись предметами исследования многих авторов1, разные стороны этих процессов освещены далеко не равномерно. Рассматриваемая тема лежит на стыке трёх научных аспектов: исторического, историко-культурного и источниковедческого. Каждый из этих аспектов в отдельности рассматривался в многочисленных исследованиях. Но актуальной продолжает оставаться проблема их синтеза, который может быть осуществлён при рассмотрении темы, заявленной в настоящей работе. Будучи не только одной из сторон русской культуры XVIII в., но и отражением этой культуры в целом, книги гражданской печати, несомненно, могут считаться своеобразным источником по её изучению. Тема позволяет определить уровень образованности общества, культурные запросы различных его слоёв, их приоритетные интересы.

Исторические издания гражданской печати занимают в этом смысле особое место, что даёт возможность заявить о них как об особенном источнике по истории русской культуры. Под «историческими изданиями» в настоящей работе понимаются как научные произведения соответствующей направленности и публикации источников предшествовавших эпох (летописей, хронографов и т. п.), так и книги, не создававшиеся их авторами, как источник, но являющиеся для нас источниками по XVIII веку. В этом, в частности, их значимость и актуальность.

Нельзя забывать, что многие документы, использовавшиеся авторами XVIII столетия, до нас по разным причинам не дошли, и мы можем судить о них лишь по произведениям тех авторов, кто их пересказал (например, так называемые Раскольничья и Иоакимовская летописи в «Истории Российской» В. Н. Татищева). В этом смысле книги гражданской печати XVIII века, имеющие подобные фрагменты, сохраняют особое значение, так как в дальнейшем число уникальных сведений в научных изданиях неуклонно снижается в силу ряда естественных причин.

Исторические издания гражданской печати сами по себе являются важным индикатором состояния российской культуры современной им эпохи. Рассмотрение этого книжного комплекса позволяет разобраться в том,



- каков был спрос на исторические сочинения среди разных слоёв населения страны,

- на каком уровне находилась отечественная культура и наука,

- каковы были её связи с наукой зарубежной,

- какие взгляды на природу и общество были преобладающими среди учёных-историков.

Всё это актуализирует тему настоящего исследования.

Исторические издания играют очень важную роль и в изучении русской культуры XVIII века. Подтверждением тому может служить их большой удельный вес в общем массиве публикуемых тогда произведений. Рассмотрение массива опубликованных книг и источников по истории, его роста и изменений с течением времени, позволяет уточнить и многие закономерности развития исторической науки. Важными, в таком случае, станут ответы на вопросы: каков был круг чтения потенциального историописателя, репертуар и уровень имевшейся у него литературы.

Подчеркнём, что термин «читатель», заявленный в заголовке исследования, рассматривается в собирательном смысле и употребляется в настоящей работе в значении «обобщающий коллективный портрет явления». Нами не ставится специальная задача реконструкции исторических библиотек конкретных политических или общественных деятелей России XVIII века. Такая задача является предметом специальных исследований. В центре внимания настоящего исследования – чтение и собирание исторических книг, как явление общественной жизни XVIII в., явление многоплановое и динамическое. Его рассмотрение вводит в круг научного изучения своеобразный материал, раскрывающий яснее условия и ход развития российской истории XVIII столетия в целом.



Объектом нашего исследования, исходя из вышесказанного, является российский читатель и комплекс исторических изданий гражданской печати XVIII в.

Предметом изучения является весь репертуар конкретных исторических изданий гражданской печати, выходивших в свет на протяжении XVIII века; их бытование в читающей среде русского общества.

Хронологические рамки исследования, в целом, определяются известными и принятыми в научно-справочной литературе границами истории гражданской печати в России, то есть, 1707/1708 – 1800 годами.

За нижнюю границу в настоящем исследовании взята дата появления первых исторических изданий отечественной гражданской печати, которыми, видимо, можно считать книгу Гвидо де Колумна «История», напечатанную на русском языке в 1709 г., а также произведение античного автора Квинта Курция, увидевшее свет в том же 1709 г. под названием «О делах содеянных Александра Великаго царя Македонского». При определении верхней временной границы следует исходить из того, что 1800 г. не был объективно какой-то «роковой вехой» в историографии и хождении книг гражданской печати. Вместе с тем, новым научным веянием, этапным для почти всех отраслей исторического знания, стало появление одного за другим томов «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина (с 1807 г.). Необходимо было и время, чтобы проникнуть в читающую среду. Поэтому там, где в работе рассматриваются читательские и владельческие записи на книгах, в отдельных случаях представляется возможным привлекать и те из записей, которые датируются первыми двумя десятилетиями XIX века, тем более, что в ряде случаев точная датировка записи затруднена. По нашему мнению, это не создаёт опасности нарушить картину, характерную для предшествующего столетия.



Цели настоящей диссертационной работы заключаются в том, чтобы разносторонне исследовать явление исторического чтения в России XVIII века, его роль в развитии культурной среды российского общества.

Задачи исследования. Для осуществления намеченных целей необходимо решить ряд задач:

- проследить развитие издательской и типографской практики в России XVIII в. и её роль в появлении исторических изданий гражданской печати;

- изучить комплекс исторических изданий гражданской печати, его количественные и тематические характеристики в составе библиотек читателей XVIII века;

- исследовать состав читательской аудитории исторической литературы и реконструировать обобщённый образ читателя исторической литературы XVIII в.



Теорико-методологическая основа работы. Диссертационное исследование опирается на принципы историзма и научной объективности. Первый из них даёт возможность рассматривать предмет исследования во взаимосвязи с объективными процессами, происходившими в истории и культуре России. Кроме того, в работе использовались общеисторические описательный, историко-сравнительный и историко-сопоставительный методы.

Степень изученности темы.

Изучение российского читателя XVIII в. имеет достаточно глубокие корни в историографии. В различные периоды развития российской исторической науки затрагивались те или иные аспекты данной темы. Большое значение для нас имеют труды, в рамках которых рассматриваются такие её стороны, как история книги, история образования, история исторической науки в российском обществе, история источниковедения. Можно говорить о трёх основных блоках исследовательской литературы, где так или иначе освещаются темы читателя и его исторической библиотеки в XVIII веке. Первый блок – работы, в которых велось рассмотрение культуры и истории книги, истории исторической мысли в XVIII веке. Второй – группа исследований, посвящённых истории образования и, в частности, истории чтения. Наконец, третий блок – это историко-книговедческие исследования. В рассмотрении изучения темы сохраняется и общепринятая хронологическая периодизация из трёх основных периодов: дореволюционного (до 1917 г.), советского (1917 – 1991 гг.) и современного (с 1991 г.). Наше рассмотрение упомянутых блоков исследовательской литературы опирается на указанную периодизацию.

В дореволюционную эпоху уходит корнями изучение истории книги и книжности в России. Уже к XVIII в. относятся опыты А. И. Богданова и Дамаскина (Д.Е. Семёнова-Руднева) в области библиографии2. В XIX в. имели место опыты составления справочников и каталогов книг гражданской печати XVIII в.

Очень важные в плане рассматриваемых нами вопросов наблюдения были сделаны в дореволюционный период в исследованиях и работах, посвящённых истории отечественной культуры и общественной мысли. Так, С. М. Соловьёв выделил период правления Екатерины II, как одну из эпох, особенно благоприятных для развития исторической литературы. Историк был убеждён, что деятельность Н. М. Карамзина, успех его «Российской истории» были подготовлены и обеспечены усилиями предшественников3.

Ценные для понимания условий развития исторического чтения в России XVIII в. положения содержатся в труде В. С. Иконникова «Опыт русской историографии», в котором историография XVIII века рассматривалась на обширном документально-библиографическом материале4. Заметим, что историю как научную дисциплину в XVIII в. он начинал с Татищева, Миллера, Шлёцера.

Развитие образования и грамотности, несмотря на то, что их изучение, справедливо рассматривается некоторыми исследователями, как источник сведений о составе потенциальной читательской аудитории, едва ли может сообщить конкретный её состав. Тем не менее, изучение уровня грамотности позволяет дать первое приближение к конкретным цифрам читательской массы в России в XVIII в. Поэтому вопрос об истории образования и, в частности, чтения в России в XVIII веке, также восходящий к дореволюционной историографии, входит в круг важной для темы проблематики. В последней четверти XIX в. очерк русского чтения XVIII столетия оставил В. О. Ключевский. По мнению историка, Петр Великий державной десницей насильно заставлял общество учиться, в его время преобладала учебная книга5. Несмотря на такое отсутствие снисходительности к читателю XVIII столетия, выдающийся историк очень точно подметил многие закономерности эволюции российского читателя и круга его чтения, в частности, перелом, наступивший после 1762 г.

В 1890 г. увидело свет обобщающее исследование А. А. Бахтиарова по истории книги в России6. В конце XIX в. специальным изучением развития исторического мысли, исторической науки в России, тесно связанного с нашей проблематикой, занимался П. Н. Милюков7.

В первые годы XX в. А. С. Лаппо-Данилевский в исследовании «История политических идей в России в XVIII в.» отводил второй половине XVIII столетия особую роль в развитии человеческой личности в России. Обращаясь к эволюции исторической мысли, исследователь отмечал, что во второй половине XVIII в. историк из любителя (духовного или мирского) становится учёным, владеющим научным методом8. Эволюция историописателя, рассматривавшаяся учёным, позволяет лучше понять некоторые аспекты перемен в личности читателя исторической литературы.

В начале XX в. появляются труды, уделяющие внимание развитию книгопечатания в XVIII столетии. Так, В. П. Семенников специально изучал книгопечатную деятельность в российской провинции последних десятилетий XVIII в., историю провинциальных типографий9.

В целом, дореволюционное изучение российского читателя XVIII в. в историографии преимущественно велось в рамках общего рассмотрения истории мысли и культуры столетия. Вместе с тем, обращает на себя внимание обозначившееся уже в дореволюционной историографии у большинства исследователей довольно чёткое разграничение первой и второй половин XVIII века, как разных периодов развития исторической мысли и исторического познания.



Советская историография. Работы, выполненные в советской историографии, позволяют лучше понимать те процессы, которые влияли на эволюцию чтения исторических книг в России. Важные для нашей темы наблюдения содержатся в трудах по историографии, истории источниковедения, истории культуры.

Вместе с тем, история русского читателя в XX веке относительно недавно, в последние десятилетия развития советской исторической науки, стала специальной составной частью историко-книговедческих исследований10. Теоретическое обоснование включения истории читателя в состав книговедения принадлежит учёному-книговеду И.Е. Баренбауму. Отмечая, что история читателя привлекает к себе внимание социологов, библиотековедов, историков, литературоведов, он полагает, что она является составной частью «читателеведения» и, в целом, книговедения как комплексной науки о книге, книжном деле и читателе11.

Подобная трактовка проблем истории читателя лежит в русле мировой книговедческой мысли. Один из современных теоретиков книговедения польский исследователь Кшиштоф Мигонь пишет, что «разные направления исторического книговедения “сходятся” в истории чтения (читателя). Это самая молодая и в то же время самая сложная с точки зрения методологии часть науки о книге». Отмечая трудности в разработке проблем истории читателя, вызванные пересечением целого ряда гуманитарных наук, он говорит, что «история чтения, в определённом смысле завершающая отрасль библиоглогии, может быть, не самая и не единственно важная, касается сферы контакта книги с читателем, то есть конечного этапа движения книги в обществе, когда она выполняет (или не выполняет) своё предназначение»12.

В 1973 – 1982 гг. появились четыре выпуска тематического сборника «История русского читателя». Статьи по данной проблематике в 1970-е – 1991гг. публиковались и в других специальных изданиях. В разработку тем, связанных с историей читателя, в этот период внесли вклад И. Е. Баренбаум, А. В. Блюм, С. П. Луппов, И. Ф. Мартынов, Г. Н. Моисеева, А. И. Рейтблат, Н. Н. Розов, Б. В. Сапунов, М. И. Слуховский, И. А. Шомракова, Г. П. Присенко и другие отечественные учёные13. Заметим, вместе с тем, что многие из этих работ посвящены периоду XIX – XX вв.14 Однако они ценны для нас уже потому, что в них разрабатывается методология изучения читателя и круга чтения.

Обобщающих монографий по истории русского читателя XVIII в. в советский период однако не было (не выполнена эта задача и на данный момент).

Вместе с тем, история конкретных библиотек и их владельцев второй половины XVIII в. насчитывает немало работ, большинство их посвящено кругу чтения и библиотекам конкретных политических деятелей, писателей и учёных того времени15.

В 80-е годы появились исследования, стремящиеся охарактеризовать читательскую аудиторию периода в целом16. Главная их особенность заключается в том, что их авторы стараются подсчитать состав потенциальной аудитории читателей, опираясь не на данные источников, описывающих взаимоотношения книги и читателя, а на сведения о количестве грамотного населения в стране17. А. Н. Севастьянов пытается получить данные не о потенциальных, а о реальных читателях путём анализа тиражей книг второй половины XVIII в..замечанию и ()в А. Н. Рост образованной аудитории как фактор развития книжного и журнального политических деятелей, писателей Однако, по мнению Ю. М. Лотмана, сформулированному уже позднее, в 2000 г., в XVIII в. тираж рассматривался не как коммерческий, а как престижный элемент. Назначая тираж, писатель или издатель часто ориентировался на культурную задачу создания читательской среды. В связи с этим «тираж учитывает, сколько читателей должно быть, а не реальное число»18.

Обобщающий очерк близкой книжной культуре темы развития школы и уровня грамотности в стране содержится в одном из томов «Очерков русской культуры XVIII века»19.

В советский период происходило комплексное изучение книговедения и книжного дела разных веков в России20. Понятно, что широта тематики данных исследований исключает специальное подробное рассмотрение истории русской книги по векам. Такое рассмотрение – тема специальных исследований. Для первой половины XVIII столетия С. П. Лупповым в 1970-е гг. осуществлены комплексные исследования книжного дела этого периода в целом21. Обобщающий храктер изучения книжного дела носит работа Б. И. Краснобаева и Л. А. Чёрной в «Очерках русской культуры XVIII века»22. Отметим также, что в советский период отечественной историографии написано большое число статей, посвящённых таким вопросам, как развитие типографского дела в XVIII в. (деятельность отдельных типографий и их владельцы)23, книжная торговля в XVIII в. 24.

Современная историография. Произошедшие в исторической науке в России в 90-е гг. и на рубеже XX – XXI вв. перемены, в целом, способствовали дальнейшему изучению и углублению проблематики, связанной с эволюцией российского читателя. Ряд наблюдений, важных для настоящей темы исследования, были, как и в предшествующие периоды, сделаны в литературе историко-культурного, историографического, справочно-обобщающего характера25. В последние полтора десятилетия в рамках изучения историографии XVIII в. А.А. Севастьяновой ставился вопрос о составе собственно исторических изданий в библиотеке потенциального российского читателя в провинции XVIII века. В частности, отмечено, что «рассмотрение “пространства” исторического чтения ясно показывает тот реальный уровень возможностей исторической мысли, который имелся сначала в 50-60-е гг., а затем – в последней трети века»26. Конкретные вопросы развития российской культуры, исторической мысли и науки в XVIII веке, связанные с полемикой М.В. Ломоносова и Г.Ф. Миллера по варяжскому вопросу изучались в трудах В.В. Фомина27.

Отдельные аспекты влияния западноевропейской учёной мысли на развитие исторического познания в России выявлены в книге Е. А. Овчинниковой «Русская и европейская философия: пути схождения»28. Новейшей работой, посвящённой формированию и распространению исторических знаний является кандидатская диссертация Н. В. Стариковой29.

Значительное внимание в постсоветской историографии было отведено изучению возникновения и развития провинциальной культуры XVIII века, так или иначе связанной с понятием чтения в провинции30.

На рубеже XX и XXI веков появились две монографии А. Ю. Самарина, тематика которых непосредственно связана с темой настоящей диссертации31. В своей монографии 1998 года автор не ограничивается исследованием только исторических изданий гражданской печати. Им рассматриваются также старопечатные книги. Интересно в контексте нашего исследования рассмотрение учёным взаимоотношений между печатными изданиями по истории и рукописной традиции первой половины XVIII столетия. Вместе с тем, А. Ю. Самарин изучает только одну сторону таких взаимоотношений: переписывание печатной литературы и бытование её в рукописях. Обратное влияние – когда в печатных изданиях по истории появлялись сведения, почерпнутые из рукописей, оставлено им без внимания.

Прямой интерес представляет и вторая монография А. Ю. Самарина. В ней содержатся специальные разделы, посвящённые социальному составу покупателей подписных изданий по истории и географическому распространению таких изданий32. В этом исследовании А. Ю. Самарин определяет состав и географию распространения читательской аудитории во второй половине XVIII в. (более точно, в 1762 – 1800 гг.) по данным списков подписчиков. Как следует уже из названия, источником здесь служат печатные списки подписчиков в изданиях, рассматриваемые «как комплекс, способный создать статистическую картину читательской аудитории периода». А. Ю. Самарин считает возможным говорить об «относительной репрезентативности данных печатных списков подписчиков»33.

Ряд работ 1990-х – 2000-х годов серийных изданий «XVIII век» и «Книга в России», а также изданные в 1992 – 1995 гг. два сборника «Чтение в дореволюционной России» посвящены личным библиотекам деятелей культуры XVIII столетия34. Важный для настоящей работы очерк истории чтения и читателя в Ярославле XVIII в. даёт Т. И. Гулина35.

Таким образом, обзор научной литературы советской и современной историографии показывает, что книговедческая проблематика была в центре внимания исследователей ряда десятилетий XX века и на рубеже XX – XXI вв. В целом, в последние десятилетия XX в. был накоплен значительный материал. Вместе с тем, проведенный анализ свидетельствует о том, что работа по созданию целостной картины эволюции читателя в России в XVIII в. не была проведена. Не исследовалась специально и историческая библиотека этого периода. Вопросы, поставленные в интересующей нас плоскости, не подвергались до сих пор специальному изучению, что и делает целесообразной постановку темы настоящего диссертационного исследования.

Источниковая база диссертационного исследования характеризуется тремя главными группами источников: во-первых, - собственно исторические издания гражданской печати; во-вторых, - группа маргиналий, то есть владельческих и читательских записей и разного рода помет на книгах XVIII в.; в третьих, - каталоги, описания и справочники русской книги гражданской печати, дающие представление о массиве исторических изданий в России XVIII века в целом и, что особенно для нас важно, информацию о каждом названии (единице) гражданской печати, выходившей в свет.

Первая из указанных трёх групп – это собственно книги гражданской печати, изученные непосредственно по изданиям. Книги из собрания фондов Рязанского государственного историко-архитектурного музея-заповедника (далее – РИАМЗ), а также из Государственного архива Рязанской области (далее – ГАРО) просмотрены de visu36. Понятно, что, практически, ни одно из книжных собраний, тем более провинциальных, не может претендовать на всю полноту книг, выходивших в России. Экземпляры таких собраний, как правило, отложились с известной долей случайности. Тем не менее, сам этот факт создаёт ту репрезентативность «отбора» временем и обстоятельствами, которая является объективной характеристикой книг, бытовавших в данной местности. Именно такая черта характеризует рязанские музейные собрания, книги которых и составили первую группу источников настоящего диссертационного исследования.

Вторая группа источников – маргиналии, то есть, владельческие и читательские записи, пометы. Они исследовались непосредственно на книгах гражданской печати (рязанских собраний), и в воспроизведениях (по каталогам книг гражданской печати из других собраний: Ярославского государственного музея-заповедника, каталогов изданий XVIII в. из книжных хранилищ Тверской и Вологодской областей37). Большую ценность для нашей работы представляло репринтное издание «Библиографический словарь писателей, учёных и художников, уроженцев (преимущественно) Рязанской губернии»38. В нём удалось обнаружить данные биографического характера, касающиеся некоторых из владельцев книг из собрания фондов Рязанского государственного историко-архитектурного музея-заповедника.

Третья группа источников объединяет каталоги, описания и справочную литературу. Эта группа дала наиболее обширный материал. Именно по этому источнику в нашей работе составлялись перечни изданий гражданской печати XVIII в. Главным образом, анализировался материал двух признанных в науке основными сводных каталогов: «Описание изданий гражданской печати. 1708 – январь 1725 г.» и пятитомный «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII в.»39.

Сводные каталоги, касающиеся специально исторических изданий гражданской печати, на данный момент не созданы.

Каталоги и справочники дают представление о самом массиве исторических изданий в целом. Тем не менее, они не имеют целью и не могут заменить сам источник, часто не содержат сведений о пометах и записях на книгах. В этом смысле большое значение приобретают каталоги местных книжных собраний, содержащие, помимо прочего, и названные данные. Особое место по масштабу собрания и по степени его научной проработанности занимает в этом ряду каталог коллекции русской книги XVIII в. Ярославского государственного музея-заповедника40. Наряду с собранием РИАМЗ и ГАРО его данные являются в настоящей работе главным источником сведений по читательским и владельческим записям и пометам в книгах гражданской печати.

Кроме указанных трёх основных групп источников по теме диссертационного исследования отметим ряд источниковых материалов, игравших в анализе вспомогательную роль. Таковы, во-первых, редкие, в источниковедческом отношении, опубликованные описи частных рукописно-печатных библиотек и собраний конкретных лиц XVIII – начала XIX века41; во-вторых, это отдельные отзывы о библиотеках XVIII в., сохранившиеся в отечественных и зарубежных источниках42; наконец, в-третьих, тексты исторических сочинений авторов XVIII века (В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова, А. И. Мусина-Пушкина и др.).

Научная новизна диссертации. Настоящая диссертация является одним из первых опытов комплексного изучения российского читателя XVIII в. и его исторической библиотеки. Впервые делается попытка на материалах конкретных источников на протяжении столетия составить представление не только о потенциальном, но и о действительном содержании исторической библиотеки российского читателя. При этом некоторые источники (маргиналии из исторических изданиях гражданской печати, хранящихся в фондах рязанских собраний) вводятся в научный оборот также впервые. Специальный анализ читательских и владельческих записей на книгах из собрания Ярославского музея-заповедника не проводился прежде с точки зрения проблематики настоящего исследования. Привлечение новых источников расширяет представления об эволюции российской исторической мысли в XVIII столетии, в чём также заключается научная новизна диссертации. В контексте данных о формировании исторических библиотек XVIII века поставлен вопрос об использовании, как источника, уникальных сведений по истории Древней Руси, содержащихся в книгах гражданской печати.

Практическая значимость диссертации. Материалы диссертации могут быть использованы в научных трудах по истории России соответствующего периода, истории культуры, источниковедению, книговедению. Полученные данные важны для краеведения, а также при изучении истории книги и читателя конкретных региональных центров. В учебно-педагогических целях материалы и основные выводы диссертационного исследования могут оказаться полезны при чтении курсов и подготовке учебных изданий, в том числе, вузовских специальных курсов по отечественной истории, источниковедению, историческому краеведению.

Апробация результатов. Основные положения исследования изложены в шести статьях, в выступлениях на международных и всероссийских конференциях 2005 – 2007 гг., в том числе в докладе на «Чтениях по истории и культуре древней и новой России» памяти Д.С. Лихачева, проведенных Пушкинским домом (Институтом русской литературы) РАН в Ярославле в 2006 г.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения, списка использованных источников и литературы и трёх приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность и научная новизна работы, определяются её цели и задачи, методологические основы, даётся характеристика состояния научной разработки проблемы и источников исследования.

В первой главе диссертации, носящей название «Формирование исторической библиотеки российского читателя и гражданская печать в России в XVIII веке», рассматривается процесс складывания библиотеки исторических книг российского читателя XVIII в., одной из важнейших предпосылок которого было развитие гражданского книгопечатания. Как показано в первом параграфе главы, в течение XVIII столетия оно шло неравномерно.

C 1700 вплоть до 70-х гг. XVIII столетия существовало всего 9 типографий в Санкт-Петербурге и 4 типографии в Москве. Все они создавались по государственной инициативе (вследствие существования государственной монополии на книгопечатную деятельность) и, как правило, появлялись для нужд конкретных государственных учреждений (правительственных или учебных).

С 70-х гг. XVIII века наблюдается мощный рост и увеличение числа типографий, по сравнению с прежним периодом. С 1771 г. начали появляться так называемые «привилегированные» типографии. Это были частные заведения, открытые по разрешению, данному Екатериной II. Таким образом, 70-е гг. XVIII в. можно считать определённым рубежом в развитии отечественного книгопечатания. Когда в 1783 г. правительством по инициативе самой императрицы был издан указ «о вольных типографиях», в России имелось уже немало типографий, и сложился широкий круг лиц, всецело преданных книжному делу. Используя государственные и ведомственные типографии, они опубликовали многие важные для читающего общества произведения. В Москве и Петербурге после указа 1783 г. возник ряд «вольных типографий» - М. К. Овчинникова, П. И. Богдановича, И. Я. Сытина, В. А. Плавильщикова и др. Всего в 80 – 90-е годы в обеих столицах существовало 15 – 17 частных типографий (при этом, более значительная роль принадлежала им в 80-е гг.). При выборе литературы для издания они учитывали интересы широких читающих слоёв. Понятно, что Петербург и Москва на всём протяжении XVIII в. оставались ведущими книгоиздательскими центрами России. Практически, вся Россия потребляла книжную продукцию столиц, за исключением старинных центров книгопечатания – Киева, Вильно, Полоцка и др. В Киеве также была открыта в 1787 г. специальная типография для печатания русских книг гражданской печати.

Оживление книгоиздания в русской провинции началось с последней четверти столетия: только с 1784 по 1808 г. появилось 26 типографий, большинство их состояло при губернских правлениях. Лишь в четырёх городах в то время действовали частные типографии: в Ярославле, Костроме, Тамбове и Тобольске.

Период «вольного книгопечатания» длился 13 лет, с 1783 по 1796 г., когда был издан указ «Об ограничении свободы книгопечатания, ввоза иностранных книг и об упразднении частных типографий». Закрытие вольных типографий вызвало, однако, лишь кратковременное сокращение выпуска книг (в 1797 г. насчитывалось 195 названий), а затем объём книжной продукции вновь увеличился. Некоторые частные типографии становятся «казёнными», но остаются в тех же руках в качестве арендуемых и продолжают свою деятельность. В начале XIX столетия возобновляется частное книгопечатание и начинается новый подъём и иной период русского книгоиздательства.

Данные второго параграфа главы позволяют заключить, что комплекс исторических изданий XVIII в. занимает значительное место в общем массиве гражданской печати. Рост числа исторических изданий, в целом, совпадает с указанными в первой части главы вехами развития типографского дела в России в XVIII в. В первой четверти XVIII в., в эпоху Петра I историческая наука находилась в зачаточном состоянии. За 1701 – 1724 гг., по нашим подсчётам, было опубликовано, из всего, что издано, 25 – 30 трудов по истории.

После смерти Петра I, в период с 1725 по 1800 гг. рост числа изданий гражданской печати по истории России происходил неравномерно. В систематическом указателе «Сводного каталога русской книги гражданской печати» в разделе «История России» указывается около 700 - 750 публикаций соответствующей направленности за 1725 – 1800 гг. Отметим здесь же, что число изданий по всемирной истории, примерно, равно двумстам, чуть больше (200 - 227) посвящено истории отдельных зарубежных стран. Таким образом, общее количество исторических изданий гражданской печати, большая часть которых – издания по отечественной истории – составляет почти 1/8 всех книг гражданской печати, появившихся в России в 1725 – 1800 гг.

Подчеркнём, что далеко не все они воспринимались современниками в качестве исторических. Но, тем не менее, число представляется довольно значительным.

Важно проследить, как массив исторических изданий, а именно тех из них, которые не были аутентичны отражаемым событиям и воспринимались как «исторические» уже читателем XVIII века, рассредоточивается по десятилетиям для середины и второй половины XVIII века.

Здесь наблюдается достаточно определённая картина.

С 1725 (а фактически, с начала XVIII в.) до начала 60-х гг. было опубликовано ограниченное число трудов по истории России. Схожим образом обстояло дело и с изданием работ по всемирной истории и истории отдельных зарубежных стран. Впрочем, могли иметь место и определённые отличия. Так, издания произведений отдельных античных авторов имели место уже при Петре I. Возможно, однако, что это объяснялось тем, что сочинения античных авторов воспринимались, чаще всего, не как исторические источники, а как художественная литература.

Потенциально гораздо шире распространение исторического знания в обществе становится с конца 60-х гг. XVIII в.

Столицы играли полностью определяющую роль в издании книг по отечественной истории за время с 1725 по 1800 гг. Вклад провинциальных типографий в это дело был скромным. Наибольшее число изданий готовилось в типографии Академии наук и типографии Московского университета. Впрочем, эти типографии в принципе были крупнейшими в своих городах.

В третьем параграфе изучается влияние издававшихся исторических книг и развивавшегося исторического знания на составление библиотек российских читателей в этот период.

Историческая библиотека читателя первой половины – середины XVIII в., попытайся он составить таковую в первой половине столетия на основе исключительно изданий гражданской печати, была бы весьма скудной. До второй половины века он не имел бы возможности ознакомиться с источниками по Древней Руси и был бы вынужден черпать свои знания о ней почти исключительно из «Синопсиса» Иннокентия Гизеля, написанного ещё в последней четверти XVII века. Это ограничивало и потенциальные возможности такого читателя самостоятельно заниматься историей и историописанием. На такие опыты были объективно способны лишь те читатели, которые, в силу своей ли должности или своего привилегированного положения имели возможность (и желание) непосредственно знакомиться с оригиналами древних письменных памятников. Однако и спрос на научные труды по истории до середины XVIII столетия едва ли был велик в силу просто недостаточной подготовленности широкого читателя к знакомству с ними.

Очевидно, что по-настоящему востребованной обществом история России становится лишь с конца 60-х гг. Являясь, естественно, весьма условной, эта грань, тем не менее, довольно чётко отмеряет рубеж, после которого количество публикуемых исторических работ принципиально вырастает, а их издание идёт уже не прерываясь. Именно с 1767 г. публикуются и многие историки первой половины столетия, до этого остававшиеся не изданными (А. И. Манкиев, Г. З. Байер, В.Н.Татищев).

Сам факт того, что то или иное историческое исследование было напечатано, ещё не говорит конкретно об отношении к нему читателей. Но, тем не менее, очевидно, что с конца 60-х гг. XVIII в. мы имеем дело со всплеском интереса к отечественной истории, о том же свидетельствует и изученный материал. В определённой степени интерес мог был связан с политикой «просвещённого абсолютизма» Екатерины II, весьма благосклонно относившейся к развитию гуманитарных наук в первые десятилетия своего правления. Становилось «модным» знать и изучать историю своей страны. Мог сыграть свою роль и рост патриотических настроений в обществе, связанный с внешнеполитическими событиями (войны с Турцией 1768 – 1774 и 1787 - 1791 гг., присоединение Крыма, принятие под покровительство Восточной Грузии).

В любом случае конец 60-х – 90-е годы стали временем быстрого развития исторических знаний и интереса к истории в русском обществе.

Во второй главе диссертации – «Издания исторических источников и их читатель в XVIII веке» - изучаются публикации книг на исторические сюжеты, издания исторических источников в XVIII в., а также особенности самих книг XVIII в. как источников по истории.

В первом параграфе главы показано, что русский читатель первой половины – середины XVIII в. был весьма стеснён в возможности знакомства с источниками по отечественной истории (если не брать в расчёт публикации разного рода законодательных документов, особенно многочисленные в петровский период и для современного исследователя, естественно, являющиеся источниками). Фактически, он мог судить о них лишь по пересказам в сочинениях историков, то есть, по немногочисленным работам Татищева, Миллера, Ломоносова. Ситуация с публикацией исторических источников полностью соответствовало общему положению исторической науки в указанный период.

Всё принципиально меняется со второй половины 60-х гг. XVIII в. В конце 60-х – 90-х гг. только летописных памятников было издано около пятнадцати, а кроме них публиковались законодательные источники, документы, описывающие средневековый придворный церемониал, эпиграфические памятники (в томах «Древней российской вивлиофики») и так далее. Именно с 1767 г. публикуются и многие произведения историков первой половины столетия, до этого остававшиеся невостребованными (А. И. Манкиева, Г. З. Байера, В.Н.Татищева). Таким образом, к концу XVIII в. был уже опубликован весьма внушительный комплекс отечественных письменных источников. Некоторые из них, например, «Русская правда», выдержали по несколько изданий, принципы которых постепенно совершенствовались. Читатель получил возможность ознакомиться практически со всеми основными видами древних документов. В опубликовании зарубежных источников по истории Руси и России, ближе к концу столетия также наметились определённые позитивные сдвиги. Выросло понимание их именно как исторических источников, а не только как чтения для занятного времяпрепровождения.

Увеличение числа публикаций письменных источников во второй половине XVIII в. создавало предпосылки для роста исторических знаний и увеличения числа учёных-историков. Читатель получал в своё распоряжение основной массив отечественных документов по русской истории в виде опубликованных текстов, а не рукописей. Хотя, конечно же, принципы публикации и изучения письменных памятников ещё нуждались в серьёзном усовершенствовании.

В XVIII в. наблюдается взаимодействие между печатной и рукописной книгой по истории. Это, в частности, делает в некоторых случаях особенно ценным источниковедческий аспект изучения изданий гражданской печати по истории России. Ему посвящён второй параграф главы.

Книги гражданской печати сохраняют для нас следы или даже тексты средневековых памятников, не дошедших, по разным причинам, до современных исследователей непосредственно. XVIII в. – период тесного взаимодействия печатной и рукописной традиций. Она шла в двух направлениях. Во-первых, переписывались печатные книги, в том числе, и исторического содержания. С другой стороны, в руки читателя попадали рукописи предшествующего времени, и, становясь историописателем, он пополнял их сведениями собственные исторические изыскания.

В то же время, очевидно, что использование исторических изданий XVIII в. в качестве уникальных источников о событиях предшествующего времени требует особой внимательности и осторожности в силу специфики самих этих изданий. Оно должно вестись со знанием не только источниковедческих, но и историографических особенностей периода, когда история уже стала в России наукой, но правила научных публикаций ещё не были окончательно отточены. Научные представления о древней истории России, по сути дела, только формировались. Читателю XVIII в. довольно сложно было отличать достоверные факты от сомнительных или, даже, заведомо ложных. Это видно на разобранном в параграфе примере труда А.И. Мусина-Пушкина, который в своей работе «Историческое изследование о местоположении древняго Российскаго Тмутараканского княжения» без оговорок поместил на карту Древней Руси племя «горян», сведения о котором нигде, кроме труда В. Н. Татищева «История Российская», не сохранились.

Представляется, что учёт всей специфики исторических изданий гражданской печати как особого источника по древней истории Руси позволит избежать излишне скороспелых выводов и, в то же время выявить наиболее ценную для исследователей информацию.



Третья глава исследования называется «Эволюция российского читателя исторической литературы в XVIII в.». В ней прослеживается путь зарождения и развития исторического чтения.

Увеличению числа читательской аудитории в течение всего XVIII столетия способствовали обмирщение культуры, рост образования и числа образованных людей. В первой половине – середине XVIII века, которые рассматриваются в первом параграфе третьей главы, число потенциальных потребителей представляется достаточно небольшим. Вместе с тем, первая половина XVIII в. имела большое значение для развития отечественного читателя. В это время он учился смотреть на книгу, как на источник пользы и информации.

Во второй половине XVIII века, которой посвящён второй параграф, важную роль в эволюции российского читателя (в особенности провинциального) в 1760-х – 1800 гг., помимо развития образования, книгопечатания и книготорговли, имели указ 18 февраля 1762 г. «О вольности дворянства» и преобразования Екатерины II в социальной сфере и в системе управления на местах. Большое число дворян принесло новые культурные запросы из столиц в провинцию. «Осев на землю», некоторые из них всерьёз заинтересовались местной историей. Политика «просвещённого абсолютизма» превратила чтение, или, по крайней мере, собирание библиотек, в престижное занятие.

В последней, четвёртой, главе диссертации – «Библиотеки и их владельцы: место исторических изданий гражданской печати в книжных собраниях XVIII в. (на примерах рязанского и ярославского книжных собраний)» - на конкретных источниках, таких как читательские и владельческие записи и пометы на книгах, изучаются данные о социальном составе, численности библиотек российского читателя и исторической книги в XVIII столетии.

Анализ места исторических изданий XVIII в. в общем массиве гражданской печати в конкретных местных книжных собраниях, проведённый в первом параграфе главы, показывает их большой удельный вес среди всех книг гражданской печати. Историческая книга, судя по изученным данным, была весьма и весьма популярным чтением во второй половине XVIII – начале XIX в.

Читательские отзывы в записях, изучению которых посвящён второй параграф, ярко свидетельствуют о том, что читатель второй половины XVIII в. начинает критически осмысливать прочитанное в исторической книге. Формирование критического отношения читателя к исторической книге – важное условие превращения его ещё и в историка. Последнее наблюдение, сделанное по материалам диссертации, чрезвычайно важно, в частности, для понимания пути развития истории отечественной культуры.

В заключении диссертации изложены основные выводы исследования. Рассмотрение совокупности исторических книг гражданской печати XVIII в. позволяет судить об условиях бытования и распространения исторических знаний в российском обществе, о складывании нового типа читателя – потенциального исследователя прошлого страны, убеждает, вместе с тем, что этот комплекс является источником, отражающим разные стороны развития исторической науки в XVIII столетии. Раскрытие понятий «историческая библиотека», «исторические издания», «читатель исторической литературы» становится, как представляется, одним из способов и путей познания развития культуры и науки в России XVIII века.

Наши наблюдения над массивом книг гражданской печати подтверждают исследовательские выводы о том, что, с одной стороны, петровские преобразования первой четверти XVIII столетия дали мощный толчок секуляризации культуры. Она становится всё более светской, что положительно сказывается и на развитии науки. С другой стороны, общее число исторических трудов и письменных источников, изданных до середины XVIII в., было весьма ограничено. Ситуация начинает меняться в эпоху «просвещённого абсолютизма». Со второй половины 60-х гг. XVIII в. наблюдается быстрый рост числа типографий, в том числе и провинциальных, что и приводит, в конце концов, к формированию того явления, которое мы называем исторической библиотекой русского читателя XVIII века. Увеличение числа исторических изданий гражданской печати сопровождается расширением круга их проблематики и тем издававшихся книг.

Другим результатом являются конкретные данные, характеризующие тему «книга – читатель». Исследование показывает изменение спроса на исторические сочинения среди разных слоёв населения страны. Увеличение числа читателей изданий гражданской печати сопровождается изменением «облика» российского читателя. Усвоенные в столицах привычки и запросы, в том числе и мода на чтение, переносились в провинциальные губернии.

Читатель исторических изданий гражданской печати XVIII в., в основном, - выходец из высших и средних сословий общества (дворянства, крупного и среднего чиновничества, высшего духовенства, отчасти, - купечества). Но, как свидетельствует анализ владельческих и читательских записей, чтение такой литературы постепенно проникало и в среду посадского населения и даже крестьян.

Состоявшееся рассмотрение изданий гражданской печати в России XVIII века убеждает, что постепенно происходило и изменение отношения читателя к книге, в чём сказывалось продолжавшееся обмирщение общественного сознания. Большая часть читательской аудитории со временем научилась смотреть на книгу не как на источник сакральной и неоспоримой мудрости. Она становится в изучаемом столетии прежде всего источником информации, практической пользы.

Изучение российского читателя и его исторической библиотеки показывает, как постепенно, шаг за шагом, подготавливалась почва для нового этапа в истории российской культуры.

следующая страница >>